Рус Eng Cn Перевести страницу на:  
Please select your language to translate the article


You can just close the window to don't translate
Библиотека
ваш профиль

Вернуться к содержанию

Исторический журнал: научные исследования
Правильная ссылка на статью:

Доходы, жильё и неравенство в Барнауле и Томске в начале 1910-х гг. по материалам присутствий по квартирному налогу

Кириллов Алексей Константинович

кандидат исторических наук

старший научный сотрудник Института истории Сибирского отделения Российской академии наук; доцент кафедры отечественной истории Новосибирского государственного университета

630090, Россия, г. Новосибирск, ул. Николаева, 8, оф. Институт истории СО РАН

Kirillov Alexey Konstantinovich

PhD in History

Senior researcher at the Institute of History of the Siberian Branch of the Russian Academy of Sciences; Associate professor at the Novosibirsk State University

630090, Russia, Novosibirsk, Nikolaeva str., 8, of. Institute of History SB RAS

alkir.nsk@gmail.com
Другие публикации этого автора
 

 
Сорокин Матвей Дмитриевич

студент Гуманитарного института Новосибирского государственного университета

630090, Россия, г. Новосибирск, ул. Пирогова, 1, оф. Гуманитарный институт

Sorokin Matvei Dmitrievich

Student of Humanities Department of the Novosibirsk State University

630090, Russia, Novosibirsk, Pirogova str., 1, of. Humanitarian Institute

m.sorokin1@g.nsu.ru

DOI:

10.7256/2454-0609.2022.6.39342

EDN:

WAWMHK

Дата направления статьи в редакцию:

08-12-2022


Дата публикации:

30-12-2022


Аннотация: Предмет изучения – степень остроты расслоения городского населения в дореволюционной России. Авторы ставят задачей вычислить децильный коэффициент и выявить иные показатели, полезные для понимания степени неравенства среди горожан двух крупных западносибирских городов начала XX века. Для этого взяты редко используемые источники, часть которых впервые вводится в научный оборот. Выгодное отличие документов по квартирному налогу – то, что они позволяют оценить доходы горожан за тот период, когда в России ещё не было подоходного налога. Достоинство "Заявлений домовладельцев по квартирному налогу" по сравнению с иными источниками по этому налогу – в том, что они содержат сведения не только о богатых горожанах (плательщики налога), но и о тех, кто по бедности был от налога освобождён.   Авторы приходят к выводу о том, что показатели децильного коэффициента в двух крупных западносибирских городах работают скорее в пользу пессимистической традиции, считающей неравенство в дореволюционной России высоким. Выявлено различие между Томском и Барнаулом по следующим характеристикам: разрыв квартирных цен между домовладельцами и арендаторами ("жилищные ножницы"), доля арендаторов среди горожан, доля домохозяев, живущих "на подселении" с квартирантами. Эти различия связаны с более высоким уровнем развитости рынка аренды жилья в Томске, что может быть объяснено его большей привлекательностью в качестве экономического, культурного и административного центра. Авторы полагают полезным изучение жизненных стандартов как одного из путей изучения неравенства.


Ключевые слова:

дореволюционная Россия, экономическая история, неравенство, уровень жизни, история Сибири, история налогов, квартирный налог, аренда жилья, податные присутствия, податные инспектора

Abstract: The subject of the study is the degree of severity of stratification of the urban population in pre–revolutionary Russia. The authors set the task to calculate the decile coefficient and identify other indicators useful for understanding the degree of inequality among the citizens of two large Western Siberian cities of the early XX century. For this purpose, rarely used sources are taken, some of which are introduced into scientific circulation for the first time. The advantageous difference between apartment tax documents is that they allow you to estimate the income of citizens for the period when there was no income tax in Russia yet. The advantage of the "Statements of homeowners on apartment tax" in comparison with other sources on this tax is that they contain information not only about rich citizens (tax payers), but also about those who were exempt from tax due to poverty. The authors conclude that the decile coefficient indicators in two large Western Siberian cities work rather in favor of the pessimistic tradition that considers inequality in pre-revolutionary Russia to be high. The difference between Tomsk and Barnaul was revealed by the following characteristics: the gap in apartment prices between homeowners and tenants ("housing scissors"), the share of tenants among citizens, the share of householders living "on the settlement" with tenants. These differences are associated with a higher level of development of the rental housing market in Tomsk, which can be explained by its greater attractiveness as an economic, cultural and administrative center. The authors consider it useful to study living standards as one of the ways to study inequality.


Keywords:

late imperial Russia, economic history, inequality, living standard, Siberian studies, tax history, flat tax, house rent, tax offices, tax inspectors

Исследование проводится при поддержке гранта РНФ, проект № 21-18-00509 «Эволюция неравенства доходов и имущества населения России: от Великих реформ до “Великого перелома” в региональном измерении (статистический и геоинформационный анализ)» (рук. Л. И. Бородкин)

Степень остроты неравенства населения дореволюционной России – одна из тем, которые продолжают оставаться насущными в современной историографии [1, 5, 11, 13, 14, 15]. Поскольку вопрос этот важен для обсуждения такого всероссийского явления, как революция 1917 г., наибольший интерес вызывают оценки, даваемые для всей массы российского населения. В силу неизбежных при таком масштабе измерения упрощений эти оценки уязвимы для критики, поэтому насущной оказывается и задача более частных, но зато и более точных оценок. Эта работа велась и ведётся [например: 2, 3], в связи с ней встаёт проблема источников.

Данные о доходах обычно собираются чиновниками в связи с подоходным налогом. Истории российских налогов второй половины XIX – начала XX века посвящён ряд монографий [6, 7, 9, 10, 12, 16]. Исследователям известно, что подоходный налог появился в России лишь в 1916 году, так что для изучения дореволюционных доходов он даёт мало материалов. Зато ещё с 1890-х гг. действовал налог квартирный; он был нацелен на обложение личных доходов горожан, определяемых по косвенному признаку – цене жилья, занимаемого налогоплательщиком (будь оно собственное или арендованное). Использование данных квартирного налога, а не подоходного, позволяет углубить в дореволюционную эпоху изучение неравенства по податным данным. Идя по стопам царского Министерства финансов, и мы теперь можем оценить доходы горожан начала XX в. по данным, собиравшимся для обложения квартирным налогом. Поскольку у бедных граждан плата за жильё занимает большую часть их дохода, чем у богатых, то оценка доходов по цене квартиры занижает действительное расслоение в обществе; это надо учитывать при осмыслении статистических результатов.

Недостаток составлявшихся податными чиновниками сводных данных по квартирному налогу – то, что в них учитывались только плательщики налога, а они принадлежали к зажиточной части общества (на бедных налог не распространялся). Только обращение к первичным источникам позволяет отчасти преодолеть этот недостаток. Сведения о плательщиках податные инспектора черпали из «Заявлений домовладельцев по квартирному налогу». Домовладельцы не просто были обязаны заполнять эти бланки; они были заинтересованы в том, чтобы правильно показать цену, платимую жильцами. Та часть жилых помещений, которую они записывали за своими арендаторами, вычиталась из их собственной налогооблагаемой базы. Нередки были случаи, что благодаря наличию жильцов владелец дома вообще освобождался от налога, поскольку оставшаяся за вычетом их платежей сумма оказывалась ниже облагаемого минимума. Составляя на основе этих «Заявлений» свои списки плательщиков налога, податные инспектора отбрасывали данные о бедняках; добыть их можно только за счёт кропотливой работы с подлинными «Заявлениями». Даже это не обеспечивает сведений о всех горожанах, поскольку от владельцев совсем дешёвых домов, в полном их объёме стоящих менее облагаемого минимума, «Заявления» не требовались. Это, опять-таки, требует поправок при интерпретации результатов.

Работа, о которой идёт речь в данной статье, продолжает исследование, первые результаты которого были уже изложены ранее [8]. Материалы по г. Барнаулу мы теперь можем сопоставить с данными по Томску. База данных по Барнаулу содержит 514 строк, по Томску – 902 строки. Материал по Барнаулу – более качественный: это полная подборка «Заявлений» за 1910 год (ГААК. Ф. 52. Оп. 1. Д. 1906–1911). В Томске же, в специальном фонде присутствия по квартирному налогу, сохранились лишь подборки по отдельным улицам (самые многочисленные – Гоголя, Большая Подгорная, Воскресенская, Белая, Белозерская, Белозерский переулок) за разные годы с 1909 по 1914 (Государственный архив Томской области. Ф. 190. Оп. 1. Д. 1­–3, 6–8). Некоторые жители встречаются в подборках за разные годы, это позволяет убедиться, что арендные цены в Томске в эти пять лет существенно не менялись, и значит, соединение этих записей в единую базу данных (с исключением повторных записей) не даёт существенного искажения. Однако отсутствие полной картины по всем улицам даёт некоторое искажение, о котором будет сказано ниже.

Один из способов измерения неравенства – вычисление децильного коэффициента по доходам людей. Чем выше децильный коэффициент, тем больше разрыв между бедными и богатыми в обществе. Децильный коэффициент, рассчитанный по нашим базам данных составил: по Барнаулу – 8,3 (верхний дециль – 500, нижний – 60), по Томску – 7 (верхний дециль – 420, нижний – 60). Этой разнице есть объяснение: уже упоминавшаяся неполнота томских данных. Среди того десятка улиц, данными по которым мы располагаем, нет ни центрального проспекта (улицы Магистратская, Почтамтская, Большая Садовая), ни улицы Солдатской, известной своими архитектурными памятниками. В томской базе данных нет ни одной квартиры дороже 1000 руб. в год; в Барнауле же высшая цена составляла 1920 руб. Следовательно, томская подборка оказалась лишена верхней части списка. Это объяснение подтверждается подсчётом отдельных коэффициентов для томских домовладельцев и квартиросъёмщиков (для этого подсчёта использованы только данные о тех домах домовладельцев, в которых они живут сами; дома, полностью сдаваемые в аренду, ничего не говорят нам о цене жилья, в котором обитают их собственники). В Барнауле эти показатели были почти одинаковы: 7,5 у квартирантов, 7,25 у хозяев. В Томске – 7 у квартирантов (причём показатели нижнего дециля квартирантов совпадают в точности: 60 руб.), 4 у собственников. Если учесть, что в самых дорогих домах (судя по барнаульской базе данных), живут домовладельцы, не склонные пускать к себе квартирантов, то ясно, что неучёт самых богатых горожан должен был оказать именно такое воздействие на показатели: децильный коэффициент квартирантов – не затронуть, а коэффициент собственников – занизить (за счёт понижения цифры верхнего дециля).

В целом можно полагать, что с учётом названной погрешности томские данные подтверждают децильный коэффициент, подсчитанный на основе барнаульских сведений. Но более подробное рассмотрение этих же цифр, с учётом абсолютных (в рублях) показателей каждого дециля, позволяет увидеть важное различие между двумя городами. Уже упоминалось, что нижний дециль у арендаторов в обоих городах одинаков – 60 руб.; верхний – хоть немного, но выше у барнаульцев (450 против 420). То есть, арендаторы в целом в Томске немного беднее. У домовладельцев сопоставление верхних децилей не имеет смысла: уже названная неполнота базы данных существенно занижает эту цифру; но она точно не завышает показатель нижнего дециля, и он у томских домовладельцев превосходит барнаульцев: 120 против 96. Томские домовладельцы, в отличие от томских арендаторов, оказываются не беднее, а богаче однородной барнаульской группы.

Используя знаменитую метафору нэповской эпохи, можно назвать разрыв между уровнем жизни домовладельцев и арендаторов "жилищными ножницами". Концы их в Томске разошлись ненамного больше, чем в Барнауле; тем не менее, это различие определённо указывает на то, что расслоение в "Сибирских Афинах", как именовали Томск публицисты, было сильнее, чем в Барнауле. Это можно объяснить "более столичным" положением Томска в жизни Западной Сибири: он был и губернским центром (а Барнаул – лишь центр Алтайского округа Кабинета его императорского величества), и университетским центром (других университетов в Сибири не было), и крупным пунктом на Московско-Сибирском тракте, соединяющем Европейскую Россию с китайским рынком.

В этой же плоскости надо искать объяснение различию показателей доли плательщиков налога среди всех горожан, учтённых нашими базами данных. В Томске плательщиками квартирного налога были лишь 49 % всех записанных в "Заявлениях по квартирному налогу", а в Барнауле –72%. Этот показатель важен тем, что квартирный налог был создан столичными реформаторами как налог на богатых; линия, разделяющая плательщиков и неплательщиков налога – это водораздел между богатыми и бедными (в представлении финансовых чиновников). Правда, основная часть разницы между барнаульскими и томскими показателями объясняется принадлежностью двух городов к разным категориям: в Томске, который попал в 3-й класс по общему перечню подлежащих налогу городов, налогом облагались квартиры ценой от 150 руб. в год; в Барнауле (4-й класс) – от 120 руб. Если рассчитать долю "богатых жителей" (которые подлежали налогу) по барнаульской ставке (120 руб.), то доля "богатых" в Томске поднимется до 66 % учтённых в "Заявлениях". Разрыв, таким образом, существенно сократится, но не исчезнет вовсе.

Подразделение городов на разряды опиралось на представление законодателей о том, что города различаются степенью "дороговизны жилья": в одних "квартиры дороги, и обыватели вынуждены тратить на наем их значительную часть своего бюджета" (в таких городах требуется "льготный тариф" налога с высоким порогом обложения), а в других жильё так дёшево, что даже состоятельные люди "ограничиваются незначительными на этот предмет издержками" (для таких – низкий порог обложения) (4, с. 214).

"Дороговизна жилья" – один из измерителей неравенства в стране, применимых к изучению разных эпох. Авторы закона о квартирном налоге распределение на классы производили больше по формальным признакам (численность населения, административный статус), чем по экономическим показателям (сумма поступающих торговых сборов) (4, с. 214–215). Тем не менее, то, что законодатели учли этот фактор, показывает, что они старались быть достаточно сложными в своих представлениях об измерении неравенства. По существу, полученный нами результат доказывает правильность отнесения Барнаула и Томска к разным классам дороговизны, указывает признаки этой дороговизны, способы её измерения.

Меньшая доля "богатых горожан" в томской базе данных логично вяжется и с уже известной нам большей бедностью томских арендаторов (по сравнению с томскими же владельцами), и с большей долей в Томске арендаторов (по сравнению с Барнаулом). Последний показатель до сих пор не упоминался в данной статье; между тем, его значение выходит за рамки вспомогательного; он важен для понимания более широких процессов в России начала XX века.

Численное соотношение домовладельцев и квартиросъёмщиков внутри каждого из двух городов резко различается. В Барнауле арендаторы жилья составляли 64 % лиц, учтённых в нашем источнике; оставшиеся – домовладельцы. В Томске же доля арендаторов гораздо выше: 82 %. В Барнауле на каждого владельца жилья приходится средним счётом менее двух жильцов, в Томске – четыре с половиной! (Надо помнить, что за каждым жильцом может стоять его семья, если только он не бобыль-одиночка). Неполнота базы данных в данном случае не играет роли, так как владельцы роскошных особняков – группа немногочисленная. Сам по себе факт разных удельных весов арендаторов и домовладельцев уже важен для изучения неравенства с учётом уже отмеченной разницы в зажиточности эти групп населения. Видно, что по мере повышения «столичности» города обладание собственным жильём в нём становилось более редким, более значительная часть (чем в городах низшего ранга) живёт на съёмной квартире. С этой точки зрения можно говорить о том, что разрыв между богатыми и бедными в городах более высокого статуса оказывался более острым.

Теперь попробуем понять, за счёт чего в Томске получается повышенная доля арендаторов. Возможны два объяснения: либо в Томске квартиранты заселяются более плотно, набиваясь по несколько семей в квартиру, либо в Томске – более крупные дома, куда можно заселять по несколько семей при том же качестве размещения, что в Барнауле. Сами по себе наши документы лишь в виде исключения позволяют оценить жилищные условия арендаторов. Но известно, что в Томске до сих пор сохранилось много домов дореволюционной постройки на четыре, восемь или более обособленных квартир, с общими подъездами лестничными клетками и раздельными входами в каждую квартиру. Таковы были сибирские «доходные дома» – не те многоэтажные каменные громады, которые стали появляться в российской столице во второй половине XIX века, но всё-таки дома, изначально созданные владельцем для того, чтобы пускать квартирантов, а не для того, чтобы жить самому.

Доходные дома – признак развитого рынка аренды жилья. Томск оказывается по этому показателю заметно впереди Барнаула. В томских "Заявлениях" неоднократно встречаются дома, вмещающие от четырёх до восьми жилых помещений, в которых мы можем предполагать именно эти доходные дома. В барнаульской коллекции такие документы почти не встречаются. За единичными исключениями барнаульские домовладельцы имеют по 1–2 квартиранта, и значит, речь точно не идёт о доходных домах.

Очевидно, с рынком аренды жилья связано и такое явление, видное из «Заявлений по квартирному налогу», как пустующее жильё. Из всех жилых помещений Томска 5 % были заявлены пустующими, и присутствие признало эти заявления, освободив владельцев от налога. Вероятно, для того, чтобы заявить комнату пустующей, надо было явно отделить её от прочей части дома, иначе вряд ли бы заявление выглядело убедительно для податного присутствия. Даже если это не всегда будут квартиры в доходных домах, всё-таки мы можем быть уверены, что пустующее жильё – признак прочной включённости данного здания в рынок аренды жилья. Сдача жилья в аренду для владельца такого дома – не случайный эпизод, а регулярное явление.

Высокий спрос на аренду жилья иллюстрируют и частая встречаемые в Томске флигели, нередко – такие же вместительные, как основное здание. Ясно что флигель из шести или восьми комнат – это отнюдь не вспомогательная постройка, («придомок», по словарю В.И. Даля), а полноценное здание, втиснутое на тот же участок, что и основной дом, с учётом дефицита жилья в городе.

Наконец, ещё один параметр, связанный с состоянием рынка аренды – доля рантье среди домовладельцев. В Томске 33 % домовладельцев выступают как рантье-предприниматели (сдают весь дом другим людям), 64 % живут вместе с квартирантами, и лишь 4 % живут в своём доме без посторонних. В Барнауле 27 % домовладельцев – рантье-предприниматели, 57 % живут с квартирантами, 16% живут без посторонних. Если в Томске домовладельцы без квартирантов – исключение, то в Барнауле – существенная часть группы домовладельцев. Жизнь на подселении – это стандарт для домовладельцев в Томске; в Барнауле она тоже уже стала стандартом, но ещё не осталась единственным стандартом.

Какое отношение это имеет к вопросу о доходах и неравенстве? Жизнь на подселении менее приятна, чем независимое существование. Это очевидное общее соображение в советскую эпоху будет подкреплено горячей нелюбовью советских граждан к коммунальным квартирам. И наша база данных подтверждает, что самые богатые горожане в Барнауле жили без постояльцев. Люди начала XX в. не менее, чем их потомки, стремились иметь свободу от соседей. Но явное большинство обладателей жилья «для среднего класса» (а в Томске – почти все) жильцов всё-таки пускало. Напрашивается то объяснение, что доход от сдачи жилья в аренду был слишком существенным фактором в их жизни. Таким образом, наблюдения за рынком жилья не только создают у нас представление об определённых жизненных привычках, но и указывают на то, что обладание собственным домом служило существенным материальным подспорьем даже для небедного человека. Собственный дом выступал своего рода пенсионным капиталом, с которого человек, миновавший пик финансовой успешности, получал своего рода пенсию. Обладание городской недвижимостью было не просто признаком состоятельности, измеряемой количеством личной собственности, но показателем уровня ежемесячных доходов. Поэтому для начала XX века наличие городской недвижимости можно учитывать как фактор, повышающий место человека на шкале, ведущей от бедности к богатству. Точно измерить величину этого перемещения вряд ли возможно; скорее, следует говорить о факторах, учитываемых дискретным образом: раз есть собственный дом, подпадающий под квартирный налог, человек не может считаться представителем группы населения с низкими доходами.

Эти финансовые вопросы важны не только сами по себе, но и в контексте перехода к новому стандарту жилья. Последние десятилетия дореволюционной России принесли рядовым горожанам (тем, кто не может позволить себе роскошный образ жизни) начало перехода от частных домов к аренде комнатки в фабричном бараке или квартиры в доходном доме. Сама по себе аренда квартиры, хотя и не вяжется с исключительным богатством, всё же не является признаком бедности. Жизнь на подселении – неудобство не только для хозяина дома, но и для арендатора. Доходный дом позволяет существенно смягчить это неудобство: соседи здесь хотя и рядом, за стенкой, но всё-таки каждая квартира автономна. Квартира в доходном доме – показатель более высокого качества жизни, чем при обычной аренде комнат в частном доме. Не случайно многие доходные дома XIX – начала XX в. являются памятниками архитектуры – не только по формальному статусу, но и по своим архитектурным достоинствам. Ведь они были рассчитаны на респектабельных жильцов. К их числу принадлежит и «Дом с Жар-птицами» в Томске, построенный в 1903 г.

Подведём итоги.

Расчёты децильного коэффициента для той части сибирских горожан, которая соединяет средний класс и богачей, с опорой на данные томского по квартирному налогу присутствия подтверждают цифру, полученную на аналогичных барнаульских данных (8,3). Примеряя этот показатель ко всей России, надо учитывать, что он недооценивает действительное расслоение. Таким образом, эти данные подтверждают скорее высшую из оценочных цифр, данных Б.Н. Мироновым (10,7), чем среднюю (6,3), и уж точно не низшую (4,2). Вероятнее всего, даже высший из названных показателей следует считать заниженным.

Получены данные, позволяющие сравнивать "жилищные ножницы" (разрыв в цене используемого для личных нужд жилья между домовладельцами и арендаторами квартир) в разных городах. Установлено, что "жилищные ножницы" в Томске расходились шире, чем в Барнауле. Это можно объяснить большей привлекательностью города для сибиряков ввиду его административного, научного, культурного, экономического положения.

Обнаружено существенное расхождение удельных весов арендаторов и домовладельцев – более высокая доля арендаторов среди горожан в Томске, чем в Барнауле. Это служит одним из проявлений большей развитости рынка аренды жилья в Томске.

Установлено, что в обоих городах высока доля домохозяев, живущих "на подселении" (с квартирантами), причём в Томске домовладельцы, живущие без посторонних, почти не встречаются. Это можно объяснить высокой ролью доходов от сдачи жилья в бюджете домовладельцев.

Таким образом, изучение жилищных условий позволяет вывести измерение неравенства за рамки подсчёта коэффициентов, поставить вопрос об оценке качества жизни людей на основе описании жизненных стандартов, в том числе стандарта городского жилья, который как раз в это время переходил в новое качество. На примере Барнаула и Томска мы видим складывание в крупных городах нового стандарта городского жилья с отказом от собственных домов в пользу квартир в многоквартирных домах.

Библиография
1. Бородкин Л. И. Неравенство доходов в России в XIX – начале ХХ вв.: сравнительный анализ историографических оценок // Исторические вызовы и экономическое развитие России: материалы Всероссийской научной конференции с международным участием. Екатеринбург, 2019. С. 19–24.
2. Бородкин Л.И., Валетов Т.Я. Измерение и моделирование динамики неравенства в оплате труда промышленных рабочих в России в начале ХХ в. // Компьютер и экономическая история. Барнаул: АлтГУ, 1997. С. 8–32.
3. Веринчук К.Д. Дифференциация заработной платы промышленных рабочих России в годы Первой мировой войны Экономическая история. Ежегодник. 2014/15. М: ИРИ РАН, 2016. С. 251–290.
4. Витте С.Ю. Собрание сочинений и документальных материалов. Т. 2: Налоги, бюджет и государственный долг России. Кн. 1. М: Наука, 2003. 655 с.
5. Диденко Д.В. Вековые тенденции неравенства доходов в России: сравнительный анализ статистической динамики // Уральский исторический вестник № 1(74). 2022. С. 6–15.
6. Захаров В.Н., Петров Ю.А., Шацилло М.К. История налогов в России. IX-начало XX века. М.: РОССПЭН, 2006.
7. Кириллов А.К. От подушной подати к подоходному налогу: податные реформы капиталистической России и их воплощение в Западной Сибири второй половины XIX – начала XX века. Новосибирск: Параллель, 2017.
8. Кириллов А.К., Сорокин М.Д. Неравенство в сибирском городе начала XX в. по данным учета населения в целях обложения квартирным налогом (Барнаул, 1910 г.) // Уральский исторический вестник. 2022. № 1 (74). С. 16–26. DOI: 10.30759/1728-9718-2022-1(74)-16-26.
9. Кравцова, Е.С. Опыт организации налогового дела в России в конце XIX-начале XX столетий.-Курск: КГМУ, 2010.
10. Марискин О.И. Государево тягло: налогообложение крестьянства России во второй половине XIX-первой трети XX в. (по материалам Сред. Поволжья). Саранск: изд-во Мордовского ун-та, 2004. 237 с.
11. Миронов Б.Н. Благосостояние населения и революции в имперской России: XVIII – начало XX века. – 2-е изд., испр. и доп. – М.: Весь мир, 2012.
12. Петров Ю.И. История становления податной инспекции в западных губерниях России в конце XIX столетия. М.: Ленанд, 2015. 224 с.
13. Ханин Г.И. Какова была социальная дифференциация в дореволюционной России? // Идеи и идеалы № 2(4), т. 1. 2010. С. 64–72.
14. Filip Novokmet, Thomas Piketty, Gabriel Zucman. From Soviets to Oligarchs: Inequality and Property in Russia 1905–2016. 2017. // [Электронный ресурс]: URL: http://piketty.pse.ens.fr/files/NPZ2017WIDworld.pdf (дата обращения: 14.11.2022).
15. Steven Nafziger, Peter Lindert. Russian Inequality on the Eve of Revolution. 2013. // URL: https://web.williams.edu/Economics/wp/Nafziger_Lindert_Inequality_Sept2013.pdf (дата обращения: 14.09.2022).
16. Yanni Kotsonis. States of Obligation. Taxes and Citizenship in the Russian Empire and Early Soviet Republic. Toronto – Buffalo – London: University of Toronto Press, 2014. 504 p.
References
1. Borodkin L. I. Income inequality in Russia in the 19th – early 20th centuries: a comparative analysis of historiographical assessments. Historical Challenges and Economic Development of Russia: Proceedings of the All-Russian Scientific Conference with International Participation. Ekaterinburg, 2019, 19–24.
2. Borodkin L.I., Valetov T.Ya. Measuring and modeling the dynamics of wage inequality of industrial workers in Russia at the beginning of the 20th century. Computer and economic history. Barnaul: Altai State university, 1997, 8–32.
3. Verinchuk K.D. Differentiation of wages of industrial workers in Russia during the First World War. Economic history. Yearbook. 2014/15. M: IRI RAN, 2016, 251–290.
4. Vitte S.Yu. Selected works and documentary materials. Vol. 2: Taxes, budget and state debt of Russia. Book. 1. M: Nauka, 2003. 655 p.
5. Didenko D.V. Secular trends in income inequality in Russia: a comparative analysis of statistical dynamics. Urals Historical Bulletin, № 1(74), 2022, 6–15. doi: 10.30759/1728-9718-2022-1(74)-6-15
6. Zaharov V.N., Petrov Yu.A., Shacillo M.K. History of taxes in Russia. IX - beginning of XX century. M.: ROSSPEN, 2006.
7. Kirillov A.K. From Poll Tax to Income Tax: Tax Reforms in Capitalist Russia and Their Implementation in Western Siberia in the Second Half of the 19th – Early 20th Centuries. Novosibirsk: Parallel', 2017.
8. Kirillov A.K., Sorokin M.D. Inequality in a Siberian city at the beginning of the 20th century. according to population records for the purpose of imposing apartment tax (Barnaul, 1910). Urals Historical Bulletin. 2022, № 1 (74), 16–26. DOI: 10.30759/1728-9718-2022-1(74)-16-26.
9. Kravcova E.S. Experience of organizing tax affairs in Russia in the late XIX - early XX centuries. Kursk: KGMU, 2010.
10. Mariskin O.I. Sovereign's tax: taxation of the peasantry of Russia in the second half of the 19th - first third of the 20th century. (Based on materials from the Middle Volga region). Saransk: Mordovian state university, 2004. 237 p.
11. Mironov B.N. Welfare of the population and revolution in imperial Russia: XVIII - early XX century. M.: Ves' mir, 2012.
12. Petrov Yu.I. The history of the formation of the tax inspection in the western provinces of Russia at the end of the 19th century. M.: Lenand, 2015. 224 p.
13. Hanin G.I. What was the social differentiation in pre-revolutionary Russia? Ideas and Ideals, № 2(4), t. 1, 2010, 64–72.
14. Filip Novokmet, Thomas Piketty, Gabriel Zucman. From Soviets to Oligarchs: Inequality and Property in Russia 1905–2016. 2017. URL: http://piketty.pse.ens.fr/files/NPZ2017WIDworld.pdf
15. Steven Nafziger, Peter Lindert. Russian Inequality on the Eve of Revolution. 2013. URL: https://web.williams.edu/Economics/wp/Nafziger_Lindert_Inequality_Sept2013.pdf
16. Yanni Kotsonis. States of Obligation. Taxes and Citizenship in the Russian Empire and Early Soviet Republic. Toronto – Buffalo – London: University of Toronto Press, 2014. 504 p.

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

В статье рассматриваются некоторые аспекты экономического неравенства населения дореволюционной России. Автором предпринята попытка взять за основу изучения неравенства данные квартирного налога. Материалы эти приобретают еще большую ценность, поскольку в России начала XX в. не существовало подоходного налога.
Последнее обстоятельство является причиной того, что исследователям приходится искать самые разнообразные способы и методы измерения неравенства населения. Предложенный в статье метод – один из них. Автор оговаривает достоинства и недостатки квартирного налога для исследования неравенства, но указывает что при всех ограничениях и некоторой неточности получаемых результатов это все же позволяет оценить экономическое неравенство населения.
Актуальность статьи, как и любого обращения исследователей к проблемам экономического неравенства населения России, трудно переоценить, поскольку рассматриваемая тематика не сходит с повестки дня научного сообщества. При этом оценки различных ученых разнятся настолько, что невозможно допустить какой-либо промежуточной точки зрения. Обращение к провинциальным городам, как это сделано в статье, позволяет ввести в научный оборот новые данные и разработать новые элементы системной методологии исследования.
Научная новизна статьи не вызывает сомнения, поскольку в работе использован еще не известный архивный материал из региональных архивов Барнаула и Томска, позволяющий применить новую методику для исследования проблемы экономического неравенства населения России.
Статья не имеет формальной внутренней структуры, выраженной в рубрикации отдельных ее частей, но это структура хорошо прослеживается в логике изложения материала предложенной работы. После постановки проблемы и краткой характеристики современного состояния ее изученности следует характеристика источников. Как следует из статьи, материалы из Барнаула меньше по объему, но более качественны по содержанию, нежели томские данные. В качестве методики оценки неравенства используется широко применяемый в исследованиях децильный коэффициент, рассчитываемый по доходам налогоплательщиков. При этом в Барнауле он оказался немного выше, чем в Томске, что, возможно имеет причиной неучет квартирного налога в лучших и наиболее дорогих кварталах Томска. Сравнение верхних децилей в городах (уровень нижнего дециля примерно одинаков) показывает, что томские домовладельцы богаче своих барнаульских «коллег». Автором подробно разбираются различия двух городов, обусловленные разностью статусов (Томск – губернский центр) и прочими обстоятельствами. Указывается на высокое значение такого имущественного фактора, как собственное жилье. Подводя итоги, автор отмечает, что результаты исследования подтверждают, скорее, высшую из оценочных цифр неравенства в России (10,7), данную Б.Н. Мироновым. Статья написана научным стилем, которому, впрочем, иногда не хватает некоторой легкости, что, однако же во многом обусловлено сложностью темы исследования.
Статья снабжена достаточной библиографией, включающей как отечественные, так и зарубежные работы и позволяющей, с одной стороны, оценить вклад автора, с другой, – получить определенные знания для понимания проблемы в целом.
В статье нет прямых дискуссий с другими авторами, причиной чего является новый материал, использующийся для оценки неравенства.
Статья, безусловно, вызовет интерес не только историков, но и экономистов, социологов и других исследователей различных видов и форм неравенства. Пожалуй, недочетом можно считать отсутствие характеристики обрабатываемого массива данных, недостаточный объем описания методики обработки материала и вычисления децильных коэффициентов. Однако достоинства статьи позволяют оценить ее весьма положительно и рекомендовать к публикации.