Рус Eng Cn Перевести страницу на:  
Please select your language to translate the article


You can just close the window to don't translate
Библиотека
ваш профиль

Вернуться к содержанию

Genesis: исторические исследования
Правильная ссылка на статью:

Этнические меньшинства на Ближнем Востоке: реалии и перспективы трансформации статуса в геополитической системе

Малов Максим Анатольевич

аспирант, кафедра Истории и политики России ИМОМИ, Национальный исследовательский Нижегородский государственный университет имени Н. И. Лобачевского

603000, Россия, Нижегородская область, г. Нижний Новгород, ул. Ульянова, 2

Malov Maksim Anatolyevich

Postgraduate Student, National Research Lobachevsky State University of Nizhni Novgorod

603000, Russia, Nizhny Novgorod region, Nizhny Novgorod, Ulyanova str., 2

Maloy061113Max@yandex.ru

DOI:

10.25136/2409-868X.2022.8.38657

EDN:

USKOLK

Дата направления статьи в редакцию:

18-08-2022


Дата публикации:

25-08-2022


Аннотация: Предметом исследования является направление и характер изменения статуса малых этносов и этноконфессий дислоцированных на Ближнем Востоке на протяжении долгого времени. В статье анализируется развитие политического и правового положения малых этносов ближневосточных стран, влияющее на международные отношения, раскрываются основные позиции сохранения, развития малых народов Турции, Ирана, Ирака, Сирии, Израиля, что актуально по причине искусственного создания большинства государств Ближнего Востока и этнического разнообразия данного региона. Автор отдельно рассматривает такие аспекты темы как вмешательство внешних акторов в политику стран Ближнего Востока с помощью этнических групп и диаспор. Новизна исследования заключается в комплексном рассмотрении широкого спектра факторов влияющих на взаимоотношения малых этносов и государств Ближнего Востока. Основными выводами проведённого исследования является то, что сейчас, когда дихотомия Север-Юг и деление на развитые и развивающиеся страны размывается, и посторонние акторы не могут полноправно повлиять на ситуацию своим авторитетом, государствам Ближнего Востока нужно самим выбирать стратегию модернизации и трансформации статуса своих малых этносов в соответствии как с их требованиями, так и с общей социокультурной обстановкой в данной стране и требованиями международной повестки дня.


Ключевые слова:

Ближний Восток, этнос, национальное меньшинство, самоопределение, независимость, курды, неравенство, дискриминация, израильские арабы, радикализация

Abstract: The subject of the study is the direction and nature of the change in the status of small ethnic groups and ethnic confessions stationed in the Middle East for a long time. The article analyzes the development of the political and legal situation of small ethnic groups of Middle Eastern countries, affecting international relations, reveals the main positions of preservation and development of small peoples of Turkey, Iran, Iraq, Syria, Israel, which is relevant due to the artificial creation of most states of the Middle East and the ethnic diversity of this region. The author separately examines such aspects of the topic as the interference of external actors in the politics of the Middle East countries with the help of ethnic groups and diasporas. The novelty of the study lies in the comprehensive consideration of a wide range of factors affecting the relationship of small ethnic groups and states of the Middle East. The main conclusions of the study are that now, when the North-South dichotomy and the division into developed and developing countries is blurring, and outside actors cannot fully influence the situation with their authority, the states of the Middle East themselves need to choose a strategy for modernizing and transforming the status of their small ethnic groups in accordance with both their requirements and the general socio-cultural situation in this country and the requirements of the international agenda.


Keywords:

Middle East, ethnic group, national minority, self-determination, independence, kurds, inequality, discrimination, israeli arabs, radicalization

В настоящий момент можно говорить о трансформации статуса меньшинств в регионе Ближнего Востока и Северной Африки на фоне политики демократических реформ в регионе и тенденции укрепления самой культуры прав человека и гражданского самосознания.

Если не рассматривать североафриканские этносы, чей статус так же меняется, таких как берберы и копты в Египте, то трансформацию можно считать логичной и следует отслеживать на примерах курдов в Ираке, палестинцев в Израиле, миноритарных режимов в Сирии и Бахрейне и различных этнических меньшинств в Иране.

После «арабской весны» регион Магриба стал новой «линией фронта» в борьбе за демократизацию и открытое общество. Как показал опыт других регионов, одна из наиболее серьезных проблем, стоящих перед демократизацией, связана с правами меньшинств. И её роль продолжает расти из-за изменений в более широком международном контексте. Хотя этот вопрос достаточно спорный, и такой эксперт, как Хантингтон, выделил подъем самодостаточной исламской культуры как часть отдельного цивилизационного процесса[1], нельзя отрицать, что сегодня мы живем в мире, который насыщен глобальным дискурсом разнообразия и плюрализма, сильно сформированном, в данном случае, западным либерально-демократическим опытом прав меньшинств и коренных народов, который определяет эти права как естественное и надлежащее расширение существующих прав человека. Борьбу за права меньшинств можно отслеживать как часть более широкой трансформационной повестки дня, включающей также и права женщин.

Это отражено, например, в Декларации о правах лиц, принадлежащих к национальным или этническим, религиозным и языковым меньшинствам 1992 г.[2] и в Декларации ООН о правах коренных народов 2007 г.[3]. И все же этот глобальный дискурс о правах меньшинств и мультикультурализме всё еще подвергается своеобразному остракизму во многих странах Леванта и Магриба и воспринимается как иностранное и вызывающее раскол веяние. Во всем регионе Ближнего Востока меньшинства остаются определенной группой граждан, к политической мобилизации которых относятся с недоверием, если не с прямым противодействием со стороны государственных акторов. Проблема меньшинств остается запретной темой во многих странах. Именно поэтому Ближний Восток является одним из наиболее проблемных регионов мира уже в течение долгого времени.

Проблемы Ближневосточного региона связаны с проблемой самоопределения национальных меньшинств, напряженными отношениями между расположенными в этом регионе Израилем и арабскими странами, сложным внутригосударственным положением во многих странах, непрекращающимися актами вмешательства стран Запада во внутригосударственные дела ближневосточных государств. Однако, одним из главных тревожащих факторов является рост национально-освободительных движений, межэтнические столкновения.

Между тем, большая конфликтогенность ближневосточного региона ставит вопрос о возрастании роли малых этносов в системе международных отношений. Современная мировая политическая система основана на главенствующей роли государств в геополитических процессах. Однако на рубеже X­X–XXI в. появились новые акторы мировой политики, под воздействием которых сильно изменились вектора внешней и внутренней политики многих государств в международных отношениях. Это и этнические группы, и диаспоры, и мигранты. Эти акторы активно провоцируют события, влияющие на международные отношения стран Ближневосточного региона. В результате действий этнических групп, диаспор, обозначилось множество постоянно конкурирующих друг с другом региональных политических подсистем, в частности, государств и негосударственных образований, в том числе и квазигосударств. Большинство населения Ближнего Востока на сегодняшний день мусульмане, как это было на протяжении веков. Однако, являясь местом происхождения целого ряда религий, включая мировые, такие как иудаизм и христианство, и другие менее распространенные, Ближний Восток остается регионом религиозного разнообразия.

Крупные исторические события XX в. привели к формированию сложной ситуации для многих групп меньшинств на Ближнем Востоке. Арабо-израильская война 1948 г. и вызванное ею перемещение палестинцев стимулировали арабский национализм в 1950-х гг., а создание Израиля привело к почти утроению еврейского населения на его территории в 1948– 1972 гг. Между тем холодная война достигла своего пика, открытия крупных нефтяных месторождений были сделаны в районе Персидского залива, а растущий мировой спрос на нефтепродукты лишний раз показал, что нефть является ресурсом стратегического значения, провоцируя рост интереса к региону чуждых ему акторов, в том числе таких акторов-гегемонов, как США, чьё влияние на судьбу меньшинств можно считать противоречивым[4].

Рост населения в арабских странах и высокие темпы урбанизации привели к расцвету низшего класса, который был восприимчив к призывам арабского национализма или религиозного фундаментализма. Сектантская напряженность в религиозно разнообразном Ливане - уже разделенном по поводу того, должна ли страна ориентироваться на Францию и средиземноморскую Европу или на своих арабских соседей - обострилась в результате израильско-палестинского конфликта, в котором участвовало большое палестинское сообщество беженцев, и привела к гражданской войне в 1975 г.[5].

Деливших карту ближневосточного региона практически по линейке особо не интересовало этническое и конфессиональное разнообразие стран региона. Это привело и к ситуации с курдами - крупнейшим в мире народом, который не имеет собственного государства. Не стоит забывать и о Палестине, ситуация с которой превратилась в длительный кровопролитный израильско-палестинский конфликт. Первоначально, после распада колониальной системы, государства региона столкнулись с деликатной задачей- создания чувства национального единства при одновременном управлении этническими и религиозными меньшинствами.

Государственные границы в данном случае не облегчали самоопределение народам региона, будучи часто произвольным результатом колониального господства, объединяя разрозненные группы в новое государство, одновременно разделяя исторические общины через границы. Эти противоречия обострились еще больше после окончания холодной войны, когда влияние двух противоборствующих лагерей на страны сателлиты и их соседей ослабло.

Игнорирование сложности положения малых народов Ближнего Востока, что и явилось истоком большинства кровопролитных конфликтов в этом регионе, следует искать в тех действиях, которые были предприняты Великобританией и Францией в первые два десятилетия перед Второй Мировой. И то, что сегодня наблюдается в регионе (в том числе действия России в Сирии), — это борьба за сохранение в неизменном виде договоренностей, достигнутых почти 100 лет назад колониальными державами. Нельзя допустить полного распада Ирака или Сирии, поскольку это может разрушить всю политическую конструкцию Ближнего Востока, поскольку эти территории могут в будущем представлять более серьезную опасность, чем существующую в настоящее время.

Граждане новообразованных государств часто испытывали чувство панарабской или панисламской верности, а также локальной этнической, конфессиональной или региональной идентичности (некоторые из которых пересекают государственные границы), но, возможно, не испытывали особого «пиетета» перед самим государством. Также у них не было традиций политического суверенитета или гражданства, которые были бы этнически и религиозно подкреплены. Требуется настойчивое и планомерное руководство страной, направленной на формирование всеобъемлющего и солидарного чувства государственности в этих условиях.

Вместо этого постколониальные государства, будь то светские или исламизированные, в общем и целом, тяготеют к жестким методам государственного строительства, которые со временем усугубляют чувство маргинализации и изоляции малых этносов. Многие страны остаются примерами «слабых государств, но сильных обществ» где государство борется за то, чтобы утвердить свою легитимность в отношении конкурирующих идентичностей на уровне субгосударств и трансгосударств, и поэтому выступает в качестве «защитника нации» или «защитника веры», чтобы легитимизировать, в том числе и в глазах собственных граждан, свое хрупкое правление. На практике защита нации и веры слишком часто означает не только сопротивление агрессии внешних сил, но также угнетает меньшинства внутри. Кроме того, политика по отношению к малым этносам также обременена колониальным наследием манипуляций и стратегии «разделяй и властвуй», защита меньшинств была одним из оправданий колониального правления, это можно даже экстраполировать до вывода, что колониальные державы «изобрели» меньшинства, которые они сами же и защищали, но они, в то же время, таким поведением укрепили границы между этническими и религиозными группами и противодействовали созданию какого-либо единого национально-освободительного движения против колониальной власти. Колониальные правители не только защищали определенные меньшинства, но и предоставляли некоторым из них привилегии, как материальные (например, предоставляя им более легкий доступ к школьному образованию, и, следовательно, более широкий доступ к государственной службе), так и символически (например, описывая меньшинства как более цивилизованные или более свободолюбивые), при этом унижая большинство. Сама «фигура» малого этноса в истории Ближнего Востока послужила примером выражения европейской мощи и влияния в данном регионе [6].

Наличие диаспор различных народов в странах Ближнего Востока влияет на взаимосвязь этнополитики с геополитикой. Обсуждение меньшинств в регионе экспертами часто интерпретируется в свете исторической политики Османской империи в отношении меньшинств, известной как система миллетов. Некоторые комментаторы утверждают, что термин «меньшинство» в арабском мире является просто современной светской заменой термина «миллет», и, следовательно, права меньшинств считаются чем-то вроде претензиями «нео-миллет». В рамках данной системы Османская империя признавала, что другие монотеистические «народы Книги», особенно христиане и евреи, имели право на определенную степень самоуправления и внутренней автономии. Это подкреплялось таким требованием ислама, как предписыванием Корана защищать религиозные меньшинства, если они в свою очередь принимают мусульманское правление[7].

Ярким примером являются курды, разделенные государственными границами между Турцией, Ираном, Сирией и Ираком. Каждый раз обострение социального и политического положения в южных населенных курдами вилайетах Турции неизбежно отражается на других трех государствах, в которых на граничащих с ней территориях компактно проживают курды. Не раз под предлогом преследования курдских боевиков турецкие воинские подразделения вторгались на территорию Ирака[8]. Началом этой конфликтной ситуации стало разделение массового расселения курдов в 1916 г. при территориальном делении Ближнего Востока между вышеперечисленными государствами. Это создало условия для появления среди курдов сепаратистских настроений и противодействия насильственной ассимиляции курдов. Так, например, в Турции ещё со времён Мустафы Кемаля Ататюрка всем малочисленным народам прививалась идеология единой турецкой нации и курдам внушали, что они являются всего лишь горными турками, волей исторической судьбы обязанных принять турецкую ментальность, культуру и язык. Тем самым турецкое правительство целенаправленно проводило политику насильственной ассимиляции курдов. Единство турецкой нации было зафиксировано во всех турецких конституциях, включая ныне действующую, и на практике вылилось в то, что всякие проявления национального сознания нетурецких народов карались как «сепаратизм». Указанная позиция привела к протесту нетурецких народов, к числу которых относятся и курды. Вместе с тем, Турецкая Республика не является мононациональным государством. На ее территории проживают представители многих национальностей, однако, преобладающим этносом, являются турки. И проблемным является вопрос национальной самоидентификации малых этносов, в том числе и курдов, в Турецкой Республике. Так, статья 66 четвёртого раздела новой, принятой в 1982 г. Конституции Турецкой Республики вызвала неоднозначную реакцию общества, поскольку гласит: «Каждый связанный с Турецким государством через обязательства гражданства — турок»[9].

Арабская весна также изменила соотношение сил между Турцией и курдами, новая курдская геополитика приведет к созданию новой парадигмы в Турции. Поскольку Турция не в состоянии ограничить автономию курдов в регионе, политика Анкары неизбежно заключается в разработке новой стратегии мирного сосуществования с автономными курдскими регионами в таких странах, как Ирак и Сирия. И выходом Турции может стать укрепление отношений с курдами-суннитами. Однако остается открытым вопрос, найдет ли Турция такую же стратегию разумной и для сирийских курдов. Поэтому успех Турции будет определяться способностью Анкары работать с существующими и зарождающимися курдскими автономными регионами на Ближнем Востоке. Тем не менее, вторая курдская автономия приведет курдскую политику к заключительному этапу - строительству нации. Теоретически, такое развитие событий может вызвать изменение границ в будущем, хотя с точки зрения международного права легитимность такого развития событий вызывает сомнения[10]. В Иране притеснение курдов началось ещё при шахском режиме. Курдское население Ирана всегда испытывало к себе отношения дискриминационного характера, связанное с приёмом на работу, правом на обучение на родном языке, на поступление в высшие учебные заведения страны и проявлениями культурной жизни.[3] Однако в целом курдское население Ирана не проявляет активности в противодействии подобным явлениям, и вопрос национального самоопределения иранских курдов не является в настоящее время актуальным. В Ираке напротив, движение курдов обрело мощный и повсеместный характер. Причиной тому стала антикурдская политика, проводимая во второй половине XX в. главой государства Саддамом Хусейном, направленная на увеличение в северных районах страны, населённых курдами, доли арабского населения, и силовым подавлением вооруженных отрядов сепаратистов. Несмотря на это, борьба иракских курдов увенчалась успехом, и принятием в Ираке 11 марта 1974 г. закона о провозглашении Курдского автономного района (КАР) в провинциях Эрбиль, Дохук и Сулеймания. Что касается статусного изменения положения курдов в Ираке, то, благодаря сложившимся благоприятным факторам в ходе военной операции Запада против режима С. Хусейна, лидеры курдских общин провозгласили широкую автономию, ведущую к независимости в соответствии с новой Конституцией Ирака 2005 г. Поддержка курдов Ирака позволила США приобрести союзника в регионе в лице фактически независимого и относительно стабильного Курдистана, что значительно усилило позиции США на Ближнем Востоке. Это дало возможность использования так называемой «курдской карты» в качестве геополитического инструмента при проведении ближневосточной политики США по отношению к странам, где есть проблемы с курдским сепаратизмом. Руководство же Сирийской Арабской Республики, наряду с другими странами, где существует курдская проблема, негативно относится к стремлению курдов к самоопределению, что направлено на сохранение территориальной целостности государства. Хотя тенденция к самоорганизации курдов в Сирии сформировалась давно и постепенно растет. Несмотря на сильное ассимиляционное давление Дамаска, курдские политические силы Сирии поддерживают контакты с внешними силами и стремятся добиться изменения статуса курдского меньшинства в стране. Курды являются полноправными хозяевами автономного региона, и многие наблюдатели предсказывают скорое создание курдского государства. Тем не менее, стандартные представления об арабо-курдских отношениях, как в научной литературе, так и в популярной прессе, искажены дихотомией «ассимиляция/сопротивление», что усложняет способность понять условия, при которых возможны подлинный мир и стабильность. Это имеет значение не только для курдов в Ираке, но и для отношений большинства меньшинств в регионе.

Не менее интересными являются палестино-израильские отношения. Большая часть израильских арабов относит себя к четырем общностям — палестинцам (этническая принадлежность), арабам (либо друзам, черкесам — наднациональная, панарабская самоидентификация), израильтянам (гражданская принадлежность) и мусульманам (либо христианам, друзам — религиозная самоидентификация). К этому построению примешивается частное самосознание — региональное, культурно-экологическое (у бедуинов), клановое; оно все еще значимо в связи со сравнительной молодостью палестинского, равно как и панарабского национализма (до начала XX в. все арабы считали себя прежде всего мусульманами и были преданы главным образом Османской империи. Очевидно, что самоидентификацию израильских арабов можно считать флексибильной. Арабские граждане Израиля — это палестинские арабы, оказавшиеся в пределах созданного государства Израиль в 1948 г. и ставшие его гражданами. Сегодня арабы граждане Израиля насчитывают более 1 млн. человек, составляя свыше 20% от общего числа населения[11]. Политика Израиля в отношении арабов основывается на трех противоречащих друг другу принципах. Принцип демократического развития Израиля провозглашает равенство всех граждан и предусматривает включение арабского населения в жизнь израильского общества. Такие принципы как: еврейский характер государства и принцип приоритета безопасности страны до полного урегулирования конфликта, — препятствует арабскому населению включиться в процесс этой интеграции. Поскольку государство Израиль создано как государство для евреев, то включение арабов в планы развития этого государства руководством страны не предусмотрено. До создания Израильского государства проблема нееврейского меньшинства не находилась в центре внимания. Декларация независимости Израиля провозглашала полное равноправие, предоставление социальных и политических прав всем гражданам независимо от пола, религии и расы. Между тем, никто не задумался о том, что исторически еврейский народ находился на этой территории в роли этнического меньшинства, что стало началом противоречий между двумя народами. Предполагалось, что Палестинские арабы будут беспроблемно включены в демократическое устройство этого региона, и арабы и евреи будут готовы к сотрудничеству в новом государстве. В результате какой-либо четкой и последовательной политики в этом вопросе выработано не было. Итоги этой проблемы озвучил израильский автор А. Даути: «... сторонники равноправия оказались бессильны перед проблемой отсутствия коллективного арабо-еврейского национального сознания и не смогли сформировать условия, необходимые для его возникновения».[12] Изначально политика Израиля была направлена на разобщение и ослабление арабского меньшинства, что выражалось в сокращении транспортного сообщения между арабскими поселениями, отсутствии коммуникаций, конфискации земель, создании еврейских населенных пунктов на заселенных арабами территориях, в создании препятствий в получении рабочих мест. Как следствие, арабское меньшинство Израиля оказалось за чертой бедности, ухудшилось его социально-экономическое положение. Непримиримая позиция Израиля в отношении арабского меньшинства изменилась в конце 1950-х — начале 1960-х гг. Арабам стали предоставлять рабочие места, повысился их уровень жизни, экономическое состояние, стало возможным создание выборных палестинских органов. Как правило, этническое меньшинство, подверженное оккупации, испытывает многоуровневое и разностороннее давление, целью которого является насильственная ассимиляция через применение силовых воздействий, искоренению или изменению религиозных взглядов и культурных ценностей. Что приводит к размытию культурных ценностей этнического меньшинства, изменение его религиозного мировоззрения, ослабление национальных ценностей. Противодействовать внешнему давлению и принять меры к самосохранению, национальные меньшинства могут исключительно с помощью применения объединяющих факторов, например, религии, обычаев, национальных ценностей. Это позволяет малым этносам обрести поддержку в угрожающей идентичности обстановке. Точно так и произошло с арабо-палестинским этническим меньшинством в Израиле, когда палестинцами игнорировались требования официальных властей стать израильтянами и ассимилироваться в израильском, по сути, еврейском, обществе, оторваться от своих традиций и обычаев и принять чужие. Национальное меньшинство Израиля – арабы, сохранили чувство принадлежности к арабской нации, чувство родины и связь со своим историческим и культурным прошлым. Поскольку арабское меньшинство в Израиле связано с арабским миром, с арабской точки зрения власти Израиля делали все, чтобы отделить арабов от своих национальных корней – стали распространять чуждые арабам западные идеи (марксизм, национализм, плюрализм), усилилось воздействие еврейской национальной культуры.[12] Арабское меньшинство переживало период, когда его пытались оторвать от исламских корней, обычаев, что выразилось в следующем: - политический и экономический прессинг; неприязнь к арабскому меньшинству, требование подчиниться воле большинства; - запрет на религиозное воспитание в арабских школах и преподавание арабского языка; - внушение принадлежности арабского меньшинства к израильскому государству;

Военное управление в арабском обществе Израиля охватил период с 1948–1966 гг.. Основной проблемой данного этапа стала проблема самоидентификации и получения израильского гражданства. Вместе с тем, арабское меньшинство начинает постепенно входить и в политическую жизнь Израиля. По окончании войны 1967 г. связи между различными арабскими группами, на захваченных Израилем арабских территориях активизировались. В тот же период активизировалась Организация Освобождения Палестины, как представитель палестинского народа, и активизировалось воздействие Организации на арабское меньшинство в целях вдохновения арабов на защиту Палестины. После того, как Израиль в 1967 г. оккупировал Сектор Газа и западный берег реки Иордан для израильских арабов стало возможным приезжать в Газу и города западного берега реки Иордан, общаться и поддерживать связи с арабским населением этих территорий.

В принципе, арабское меньшинство Израиля никогда не забывало, что оно принадлежит к арабскому миру по языку, по культуре, по крови и по вероисповеданию. Израильское руководство в целом дало им возможность после провозглашения государства остаться на своей территории, предоставило гражданство. Вместе с тем, израильские арабы ощущали себя этническим меньшинством, гражданами второго сорта.

Военные действия 1967 г. обострили ощущение двойственности своего положения, непринадлежности к государству проживания и родственной солидарности с палестинскими арабами, проживающими вне территории Израиля. В результате Шестидневной войны произошло объединение двух ранее полностью изолированных территорий - израильских арабов и палестинцев сектора Газа и Западного берега реки Иордан, что положительно повлияло на положение арабского национального меньшинства на территории израильского государства.

Некоторые формы проявления самовыражения и самоопределения меньшинств способствуют демократизации и защите прав человека, в то время как другие формы укрепляют или воспроизводят авторитаризм. Каждый случай надо рассматривать отдельно, при условии готовности сторон к сотрудничеству и, вероятно, наличия третьей стороны, готовой взять на себя роль фасилитатора. Поэтому, во время коротких периодов независимости малых этносов, группы большинства рассматривали малые этносы как, в лучшем случае, незаконно привилегированных, а в худшем - нелояльных. И, конечно же, иностранные державы продолжают эксплуатировать проблему меньшинств на Ближнем Востоке, так что те продолжают рассматриваться как своего рода «коллаборационисты»[13], угрожающие территориальной целостности государства. Сама идея «защиты меньшинств», особенно в том случае, когда она подразумевает потенциальную привлекательность для международных участников, рассматривается не как законная и нормальная форма внутриполитического противостояния, а как геополитическая угроза безопасности государства.

Сейчас, когда дихотомия Север-Юг и деление на развитые и развивающиеся страны размывается, и посторонние акторы не могут полноправно повлиять на ситуацию своим авторитетом, государствам Ближнего Востока нужно самим выбирать стратегию модернизации и трансформации статуса своих малых этносов в соответствии как с их требованиями, так и с общей социокультурной обстановкой в стране и требованиями международной повестки дня. Таким образом, политика меньшинств в регионе переплетена с проблемами безопасности. Эти факторы объясняют враждебность по отношению к политике меньшинств на Ближнем Востоке. Существует сопротивление не только каждому конкретному случаю борьбы за права меньшинств, но и самой идее прав меньшинств или даже самому понятию «меньшинство».

Библиография
1. Хантингтон С.Ф. Столкновение цивилизаций. М.: АСТ, 1996. [603] c.
2. Декларация о правах лиц, принадлежащих к национальным или этническим, религиозным и языковым меньшинствам [Электронный ресурс]. [сайт]. URL: http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/declarations/minority_rights.shtml (дата обращения: 10.07.2022).
3. Декларация Организации Объединенных Наций о правах коренных народов [Электронный ресурс]. [сайт]. URL: http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/declarations/indigenous_rights.shtml (дата обращения: 10.07.2022).
4. Religious Minorities in the Modern Middle East [Electronic resource]. [website]. URL: https://www.fpri.org/article/2015/11/religious-minorities-in-the-modern-middle-east/ (accessed: 22.07.2022).
5. Overview of Middle East [Electronic resource]. [website]. URL: https://minorityrights.org/minorities/overview-of-middle-east/ (accessed: 22.07.2022).
6. Mahmood, Saba. 2012. ‘Religious Freedom, the Minority Question, and Geopolitics in the Middle East [Electronic resource]. [website]. URL: https://www.cambridge.org/core/journals/comparative-studies-in-society-and-history/article/religious-freedom-the-minority-question-and-geopolitics-in-the-middle-east/25D603F7CF2B946D8172C7F48B67A8AE (accessed: 22.07.2022).
7. Minority Politics in the Middle East and North Africa: The prospects for transformative change [Electronic resource]. [website]. URL: https://www.researchgate.net/publication/283184303_Minority_Politics_in_the_Middle_East_and_North_Africa_The_prospects_for_transformative_change (accessed: 22.07.2022).
8. Ганиев Т.А., Карякин В.В. Курдский фактор и его роль в формировании геополитической обстановки на Ближнем Востоке // Архонт. 2018. № 2. С. 5.
9. Мустафаев М.М. Курдская карта в геополитике мировых держав на Ближнем Востоке [Электронный ресурс]. [сайт]. URL: http://russiancouncil.ru/blogs/mamed-mustafaev/32537/?sphrase_id=5728016 (дата обращения: 10.07.2022).
10. How the Arab Spring transformed Turkey's Kurdish issue [Electronic resource]. [website]. URL: https://www.researchgate.net/publication/292162604_How_the_Arab_Spring_transformed_Turkey%27s_Kurdish_issue (accessed: 22.07.2022).
11. Макаренко Е. Ю. Приоритет внутренних или внешних факторов в процессе самоидентификации израильских арабов // Известия Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена. 2009. №. 5. С. 325.
12. Карасова Т. А. Политика в отношении арабского этнического меньшинства в государстве Израиль // Вестник Томского государственного университета. 2010. № 7. С. 99.
13. Minorities in the Middle East [Electronic resource]. [website]. URL: https://www.researchgate.net/publication/275352702_Minorities_in_the_Middle_East (accessed: 22.07.2022).
References
1. Huntington S.F. Clash of Civilizations. Moscow: AST, 1996. [603] p.
2. Declaration on the Rights of Persons Belonging to National or Ethnic, Religious and Linguistic Minorities [Electronic resource]. [website]. URL: http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/declarations/minority_rights.shtml (accessed: 10.07.2022).
3. United Nations Declaration on the Rights of Indigenous Peoples [Electronic resource]. [website]. URL: http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/declarations/indigenous_rights.shtml (accessed: 10.07.2022).
4. Religious Minorities in the Modern Middle East [Electronic resource]. [website]. URL: https://www.fpri.org/article/2015/11/religious-minorities-in-the-modern-middle-east/ (accessed: 22.07.2022).
5. Overview of Middle East [Electronic resource]. [website]. URL: https://minorityrights.org/minorities/overview-of-middle-east/ (accessed: 22.07.2022).
6. Mahmoud, Saba, 2012. ‘Religious freedom, the issue of minorities and geopolitics in the Middle East [Electronic resource]. [website]. URL: https://www.cambridge.org/core/journals/comparative-studies-in-society-and-history/article/religious-freedom-the-minority-question-and-geopolitics-in-the-middle-east/25D603F7CF2B946D8172C7F48B67A8AE (accessed: 07.22.2022).
7. Minority Politics in the Middle East and North Africa: Prospects for Transformational Changes [Electronic resource]. [website]. URL: https://www.researchgate.net/publication/283184303_Minority_Politics_in_the_Middle_East_and_North_Africa_The_prospects_for_transformative_change (accessed: 07.22.2022).
8. Ganiev T.A., Karyakin V.V. The Kurdish factor and its role in shaping the geopolitical situation in the Middle East // Archon. 2018. No. 2. p. 5.
9. Mustafayev M.M. The Kurdish map in the geopolitics of world powers in the Middle East [Electronic resource]. [website]. URL: http://russiancouncil.ru/blogs/mamed-mustafaev/32537/?sphrase_id=5728016 (accessed: 10.07.2022).
10. How the Arab Spring transformed Turkey's Kurdish issue [Electronic resource]. [website]. URL: https://www.researchgate.net/publication/292162604_How_the_Arab_Spring_transformed_Turkey%27s_Kurdish_issue (accessed: 07/22/2022).
11. Makarenko E. Y. Priority of internal or external factors in the process of self-identification of Israeli Arabs // Izvestia of the Russian State Pedagogical University named after A.I. Herzen. 2009. No. 5. p. 325.
12. Karasova T. A. Policy towards the Arab ethnic minority in the State of Israel // Bulletin of Tomsk State University. 2010. No. 7. p. 99.
13. Minorities in the Middle East [Electronic resource]. [website]. URL: https://www.researchgate.net/publication/275352702_Minorities_in_the_Middle_East (accessed: 22.07.2022)

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Начало третьего тысячелетия оказалось ознаменовано кардинальными геополитическими переменами, которые обусловлены происходящей на наших глазах трансформацией монополярного мира в мир многополярный, в котором на смену уставшему североамериканскому колоссу приходит целый ряд акторов, среди которых Москва, Пекин, Тегеран, Нью-Дели. Однако на данном этапе трансформация международных отношений временно приводит к обострению обстановки, противоборству великих держав, волне «цветных революций» и расширению деятельность радикальных и экстремистских организаций. Одной из традиционно «горячих точек» на нашей планете является Ближний Восток. В этой связи представляется важным изучение ближневосточной проблематики на подлинно научном уровне.
Указанные обстоятельства определяют актуальность представленной на рецензирование статьи, предметом которой являются этнические меньшинства на Ближнем Востоке. Автор ставит своими задачами показать причины большой конфликтогенности ближневосточного региона, проанализировать причины межнациональных конфликтов, определить реалии и перспективы этнических меньшинств в регионе.
Работа основана на принципах анализа и синтеза, достоверности, объективности, методологической базой исследования выступает системный подход, в основе которого находится рассмотрение объекта как целостного комплекса взаимосвязанных элементов.
Научная новизна статьи заключается в самой постановке темы: автор стремится охарактеризовать трансформацию статуса этнических меньшинств в регионе Ближнего Востока и Северной Африки на фоне политики демократических реформ в регионе и тенденции укрепления самой культуры прав человека и гражданского самосознания.
Рассматривая библиографический список статьи, как позитивный момент следует отметить его разносторонность: всего список литературы включает в себя 13 различных источников и исследований. Несомненным достоинством рецензируемой статьи является привлечение зарубежной англоязычной литературы, что определяется самой постановкой темы. Из привлекаемых автором источников отметим, прежде всего, нормативно-правовые акты (например, «Декларация о правах лиц, принадлежащих к национальным или этническим, религиозным и языковым меньшинствам», «Декларация Организации Объединенных Наций о правах коренных народов»). Из используемых исследований отметим труды Т.А. Карасовой и Е.Ю. Макаренко, в которых рассматриваются проблемы арабского этнического меньшинства в Израиле, а также работы Т.А. Ганиева и В.В. Карякина, в центре внимания которых курдский фактор в современной геополитике. В то же время вне авторского поля зрения оказался целый ряд работ: В. Кузнецова и И. Звягельской («Проблемы государственности на Ближнем Востоке», Свободная мысль, 2015, № 4), И.В. Кудряшовой («Нациестроительство на Ближнем Востоке: от мусульманской уммы к нации-государству», Политическая наука, 2008, № 1) и т.д. Заметим, что библиография обладает важностью как с научной, так и с просветительской точки зрения: после прочтения текста статьи читатели могут обратиться к другим материалам по ее теме. В целом, на наш взгляд, библиография статьи нуждается в дополнении.
Стиль написания статьи можно отнести к научному, вместе с тем доступному для понимания не только специалистам, но и широкой читательской аудитории, всем, кто интересуется как Ближним Востоком, в целом, так и межэтническими отношениями в регионе, в частности. Аппеляция к оппонентам представлена на уровне собранной информации, полученной автором в ходе работы над темой статьи.
Структура работы отличается определенной логичностью и последовательностью, в ней можно выделить введение, основную часть, заключение. В начале автор определяет актуальность темы, показывает, что «проблемы Ближневосточного региона связаны с проблемой самоопределения национальных меньшинств, напряженными отношениями между расположенными в этом регионе Израилем и арабскими странами, сложным внутригосударственным положением во многих странах, непрекращающимися актами вмешательства стран Запада во внутригосударственные дела ближневосточных государств». Рассматривая исторические корни современных межнациональных конфликтов, автор показывает, что «деливших карту ближневосточного региона практически по линейке особо не интересовало этническое и конфессиональное разнообразие стран региона». В работе показано, что «граждане новообразованных государств часто испытывали чувство панарабской или панисламской верности, а также локальной этнической, конфессиональной или региональной идентичности (некоторые из которых пересекают государственные границы), но, возможно, не испытывали особого «пиетета» перед самим государством».
Главным выводом статьи является то, что «государствам Ближнего Востока нужно самим выбирать стратегию модернизации и трансформации статуса своих малых этносов в соответствии как с их требованиями, так и с общей социокультурной обстановкой в стране и требованиями международной повестки дня».
Представленная на рецензирование статья посвящена актуальной теме, вызовет читательский интерес, а ее материалы могут быть использованы как в учебных курсах, так и в рамках реализации стратегии внешнеполитических интересов России в регионе.
В то же время к статье есть замечания:
1) Необходимо расширить библиографию статьи и дать ее краткий анализ.
2) Следует вычитать текст с точки зрения русского литературного языка. Так, у автора значится в одном месте «Ближневосточный регион», а в другом «ближневосточный регион» и т.д.
После исправления указанных замечаний статья может быть рекомендована для публикации в журнале «Genesis: исторические исследования».