Рус Eng Cn Перевести страницу на:  
Please select your language to translate the article


You can just close the window to don't translate
Библиотека
ваш профиль

Вернуться к содержанию

Философская мысль
Правильная ссылка на статью:

Взгляд современных китайских исследователей на русскую и российскую философию

Рубец Мария Владимировна

кандидат философских наук

научный сотрудник, Институт философии РАН

109240, Россия, Москва, г. Москва, ул. Гончарная, 12

Rubets Maria Vladimirovna

PhD in Philosophy

Scientific Associate, Institute of Philosophy of the Russian Academy of Sciences

109240, Russia, Moskva, g. Moscow, ul. Goncharnaya, 12

3_slona@bk.ru
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.25136/2409-8728.2022.6.36883

EDN:

VAVIJM

Дата направления статьи в редакцию:

17-11-2021


Дата публикации:

06-07-2022


Аннотация: Целью данной работы стал, во-первых, поиск причин интереса китайских исследователей к русской и российской философии; во-вторых, выявление как критики китайцами русской философии, так и позитивного принятия, а также их причин. Использованы сравнительный, классификационный метод, метод контент-анализа. Были выявлены и сформулированы основные причины и цели китайских философов в изучении русской философии. Приведены некоторые примеры критики русской религиозной философии и современной российской философии китайскими учеными, а также приведены работы, авторы которых склонны позитивно оценивать те или иные достижения русской философии. Результаты могут быть использованы при составлении лекций по зарубежной философии, а также для дальнейших исследований в области рецепции русской философии за рубежом. Общим выводом из проделанной работы может стать осознание практического подхода китайцев к изучению зарубежной философии – их стремление из изучаемого предмета извлечь максимум пользы для решения проблем, с которыми столкнулся Китай в процессе модернизации и глобализации. Более частные выводы заключаются в том, что и принятие, и критика достижений русской/российской философии китайцами зиждется не на теоретических, а на прагматических основаниях – насколько они важны для русской или китайской нации и мира в целом. Научная новизна заключается в проведении подобного анализа и вычленении вышеуказанных позиций на материале китайских работ XXI в., включая тексты, опубликованные в октябре 2021 года.


Ключевые слова:

русская философия, рецепция русской философии, критика русской философии, китайские исследователи, китайская философия, Китай, марксизм, русская религиозная философия, диалог культур, современная российская философия

Статья выполнена при поддержке РФФИ, проект № 19-011-00764 Современная зарубежная рецепция русской философии.

Abstract: Russian Russian Philosophy The purpose of this work was, firstly, to find the reasons for the interest of Chinese researchers in Russian and Russian philosophy; secondly, to identify both Chinese criticism of Russian philosophy and positive acceptance, as well as their causes. Comparative, classification method, content analysis method were used.The main reasons and goals of Chinese philosophers in the study of Russian philosophy were identified and formulated. Russian Russian scholars have given some examples of criticism of Russian religious philosophy and modern Russian philosophy, as well as works whose authors tend to positively evaluate certain achievements of Russian philosophy. The results can be used in the preparation of lectures on foreign philosophy, as well as for further research in the field of reception of Russian philosophy abroad.The general conclusion from the work done may be the awareness of the practical approach of the Chinese to the study of foreign philosophy – their desire to extract the maximum benefit from the studied subject to solve the problems faced by China in the process of modernization and globalization. Russian Russian philosophy's more specific conclusions are that both the acceptance and criticism of the achievements of Russian/Russian philosophy by the Chinese are based not on theoretical, but on pragmatic grounds – how important they are for the Russian or Chinese nation and the world as a whole.The scientific novelty lies in carrying out such an analysis and isolating the above positions on the material of Chinese works of the XXI century, including texts published in October 2021.


Keywords:

russian philosophy, reception of Russian philosophy, criticism of Russian philosophy, chinese researchers, chinese philosophy, China, marxism, Russian religious philosophy, dialogue of cultures, modern russian philosophy

Введение

Последние десятилетия мы наблюдаем расширение научных контактов и сотрудничества Китая со всеми странами мира, а также рост участия Китая в различных сферах научной деятельности, в том числе и гуманитарных. Начало этому процессу было положено еще в конце 1970-1980-х гг. Дэн Сяопином, призвавшим к усилению научных исследований, внедрению крупного зарубежного научно-исследовательского оборудования, сотрудничеству с зарубежными академическими учреждениями, что он назвал ключом к модернизации науки. [16]

В частности, в Китае наблюдается рост интереса к русской философии: по всей стране открыт ряд центров изучения русской философии, переводятся оригинальные тексты и исследования, проводятся многочисленные конференции, защищаются диссертации. Для чтения лекций в китайских университетах все больше приглашаются российские ученые, специализирующиеся как на марксизме и социальной и политической философии (напр., В. Н. Шевченко), так и в области религиозной философии (напр., С. С. Хоружий), философии русской культуры (С. А. Никольский) и другим направлениям философских исследований в России (ак. В. С. Степин, ак. В. А. Лекторский, ак. А. А. Гусейнов, ак. А. В. Смирнов) [25, 17:53]. В период современных ограничений конференции, доклады, лекции и семинары перенеслись в онлайн-среду, что позволяет присутствовать и участвовать в них также огромному числу китайских студентов и аспирантов, занимающихся данной тематикой. Вот, к примеру, перечень онлайн-событий конца октября – начала ноября 2021 г.: 19 октября онлайн-лекция в Харбинском инженерном университете «Неклассическая философия сознания в повести Ф. М. Достоевского «Записки из подполья»» (И. И. Евлампиев) [21]. 23 октября онлайн-лекция в Пекинском педагогическом университете «Философский взгляд на русскую идею в творчестве Ф. М. Достоевского» (М. А. Маслин) [23]. 29 октября там же онлайн-лекция «Фридрих Ницше как индикатор смены философских парадигм в России» (Ю. В. Синеокая) [24]. 6 ноября онлайн-лекция в Харбинском инженерном университете «Основные понятия русской философии» (А. П. Козырев) [22].

Все это говорит о глубоком интересе китайских коллег к философским проблемам, поднимаемым российскими исследователями в работах о русской (и не только) философии, что, в свою очередь, означает, что китайским исследователям сейчас важно следить за развитием и тенденциями русской мысли. Во времена Советского Союза этот интерес ограничивался советскими исследованиями марксизма – так китайцы учились у своего «старшего брата». В 1960-е гг. после советско-китайского раскола эта заинтересованность сменилась критикой, а после 1991 г. вектор исследований и вовсе сместился в сторону Запада [25, 3:30]. Чем же обусловлен такой живой и растущий интерес к русской мысли в XXI в.? Является ли русская философия для китайцев объектом критики, или они ищут в ней точки роста для своих философских исследований? Присутствует ли все еще элемент обучения у русских философов, который наблюдался во времена СССР, и если да, то чему китайцы хотят научиться, изучая русскую философию?

Данная работа посвящена поискам природы этого интереса, а также позиции китайских исследователей в отношении достижений русской и российской философии. Для этого мы рассмотрели ряд статей, докладов и интервью видных представителей этого научного направления в Китае, написанные за последние 20 лет, на основании которых выявили основные причины обращения китайских ученых к наследию русской философии, а также выделили две противоположные позиции в отношении его – критика и принятие – и их обоснования.

Научная новизна заключается как раз в проведении подобного анализа и вычленении вышеуказанных позиций на материале китайских работ XXI в., включая тексты, опубликованные в октябре 2021 г.

Причины и цели изучения русской философии в Китае

В характеристиках русской и китайской философии (в частности, конфуцианства) можно усмотреть некие схожие черты, которые могли бы стать отправными точками для взаимного исследования. Одна из них касается осмысления порядка общественной жизни, этических принципов, ценностных оснований совместной жизни людей. В русской философии Серебряного века оно выразилось в понятиях общинность, соборность, в китайском конфуцианстве – в понятии ли (ритуал, этикет, правила поведения), призванном упорядочивать человеческую жизнь во всех ее проявлениях. О сходстве русской философии и конфуцианства упоминает также Ли Сюэцзюнь [11, p. 56]. Можно предположить, что китайских ученых на волне возрождающегося интереса к конфуцианству может заинтересовать данный аспект, однако сравнительные исследования конфуцианской этики и русской общественной мысли, или конфуцианской и православной этики мы смогли найти пока только среди российских исследований. [3],[15].

Другая общая черта традиционной русской и китайской философий, связанная с первой, заключается в том, что и та, и другая философии – практические, нацеленные на улучшение мира, а не лишь на его познание и теоретическое понимание. Этот момент также мог стать тем фактором, который привлекает китайских исследователей (аргумент от доступности). Помимо этого есть и общие современные тенденции, такие как возвращения к «корням»: с 1980-х гг. китайская научная и партийная общественность активно пытается встроить конфуцианство в архитектуру «марксизма с китайской спецификой» в рамках возвращения к традиционным ценностям [6]. В то же время одно из направлений российской философии XXI в. – осмысление традиции как духовной основы российского самосознания. Такой параллелизм в тенденциях, несомненно, мог стать фактором, притягивающим внимание китайских исследователей к развитию русской и российской мысли. В поисках причин интереса китайских ученых к этой области российского гуманитарного знания мы обратились к самим авторам исследований.

Например, научный руководитель народного университета Китая, профессор Ань Цинянь, который занимается преимущественно марксистской философией, во введении к книге «Куда идет Россия: русская философия после распада Советского Союза» 2003 г. [9] пояснял актуальность своего исследования тем, что Россия и Китай в то время находились примерно на одной и той же стадии исторического развития, а философы двух стран имели много общего, поэтому китайским ученым было бы очень полезно посмотреть, как россияне думают о направлении и пути развития России и глобальных проблемах. [9, p. 3].

В 2021 году, уже в новых реалиях и тенденциях осмысления традиционных ценностей и их роли в современных процессах развития Ань Цинянь в статье о концепции Бога у Бердяева предлагает сделать полезные выводы из попытки реорганизации и модернизации традиционной христианской культуры (Православия), которую он видит у Н. Бердяева (его гуманистического объяснения концепции Бога), чтобы по этой модели понять, как можно осуществить подобное сочетание традиции и модернизации на китайском материале [8].

В статье профессора Университета Гуанси исследователя и популяризатора марксистской философии Ли Сюэцзюня «Русская религиозная философия глазами китайских ученых» указывается такая причина интереса академической общественности Китая к этой области: «увидеть» русскую душу означает, что вы можете предсказать или понять некоторые из их политических действий» [11, p. 55]. Хотя в заключении этой же работы сам автор высказывает мнение, что в настоящее время отсутствует политическая перспектива для изучения русской религиозной философии (т. е. для прогнозирования с ее помощью некоторых тенденций в правительстве), поскольку Россия – это страна, где богословие и политика объединены. [11, p. 58].

Одна из горячо обсуждаемых тем русской философии в китайском философском сообществе – это тема «русской идеи», что сами китайцы объясняют, в частности, тем, что «это не только идеологический источник программы сегодняшнего президента России Владимира Путина по управлению страной, но и ключ к интерпретации многих важных событий в российском обществе и истории» [14].

Исследователь русской философии Лю Цзоюань объясняет интерес Китая к русской идее «актуальной необходимостью осмысления Китаем своего места в современном мире и роли в геополитической и геоэкономической организации. Кроме того, пример генезиса национальной самоидентичности другой культуры, особенно, такой как русская, способен выступать смысловым пространством, оперируя понятиями которого, процесс оценки преимуществ или недостатков собственного национального дискурса становится по определению геополитическим, историческим и общекультурным» [1, с. 779].

Научный руководитель кандидатской диссертации Лю Цзоюаня в МГУ проф. М. А. Маслин высказал следующее соображение: «В Китае сейчас актуальна проблема поиска национальной идеи. Конфуцианство перестает их удовлетворять, да это и не национальная идея, это ритуал и традиции. Они в состоянии поиска. […] Для чего им русская философия? Они отвечают, что через Россию они хотят понять Запад. […] Кроме того, они хотят что-то в своей архитектонике национальной идеи взять у русских консерваторов» [2, с. 29].

Профессор философской школы Пекинского педагогического университета Чжан Байчунь также озвучивает подобное соображение, однако, в его словах есть одно принципиальное отличие: «Я думаю, что с помощью русской философии китайские философы смогут выявить (а не создать) нашу китайскую идею, в том числе ее главные принципы» [7, с. 134]. (Курсив мой – М. Р.) По его словам, у великого китайского народа, безусловно, есть своя идея, но процесс ее выявления должен быть естественным, и может произойти, когда китайцы будут больше внимания уделять духовной жизни. В этом им могут помочь только философы. [7, с. 134].

Идея «через Россию понять Запад», высказанная выше М. А. Маслиным, с одной стороны, выглядит немного странно, однако, эту же установку озвучивает и профессор Чжан Байчунь, выступая на мастер-классе «Философская мастерская» в Институте Философии РАН 24 декабря 2019 г. Он поясняет, что китайцы воспринимают Россию как Запад, а российскую философию как западную философию (в частности потому, что она возникла на основе немецкой классической философии). В то же время российская философия имеет «таинственные связи» с китайской философией, она ближе китайцам. Поэтому они обращаются к русской философии, чтобы понять не только русскую, но и западную философию, которую они понять не могут [25, 27:55-28:09]. Это тот самый аргумент «от доступности», о котором мы говорили в начале главы.

Второе, что, по словам профессора Чжан Байчуня, китайские философы ищут в русской религиозной философии – это духовность, что для китайцев является проблемой как минимум из-за отсутствия религиозности у подавляющего большинства жителей Поднебесной. Русская философия, проникнутая Православием, способна научить китайцев духовности, поскольку в Православии ее больше, чем в других христианских конфессиях. Эту проблему и пытаются решить Чжан Байчунь и его коллеги, исследуя русскую философию. [25, 30:30-37:36].

Интересную мысль о причине необходимости изучения русской философии китайцами профессор Чжан Байчунь высказал и в интервью с профессором МГУ А. Н. Чумаковым. Она кроется в критике русскими философами западной философии – ее основных понятий, принципов, систем, которая, по его словам, способствует ее более глубокому изучению, а также вносит огромный вклад в ее развитие. В отношении изучения этой критики китайцами профессор Чжан Байчунь пишет следующее: «Китайские философы тоже изучают западную философию, но не могут критиковать ее по-настоящему. Могут ругать, но не критиковать, потому что критика – это серьезная философская работа. В отношении к западной философии наши специалисты более пассивны. Я сам очень недоволен тем, как у нас изучают классическую немецкую философию. Об изучении марксистской философии уже не стоит говорить, потому что здесь, кроме повторения, никакой критики нет. Я уже упомянул, как у нас изучают западную философию. Я думаю, что опыт критики западной философии в русской философии нам необходимо знать» [7, с. 133]. То есть, русскую философию китайцам необходимо изучать еще и для того, чтобы научиться философской критике.

Таким образом, изучая русскую философию, китайские ученые не просто накапливают академическое знание, они пытаются решить конкретные задачи, стоящие перед китайскими философами и китайским обществом на данном историческом этапе. Это, например, осмысление модернизации и ее связи с традиционными ценностями, решение «проблемы духовности» китайцев, выявление национальной идеи, а также более глубокое понимание западной философии и обучение философскому критическому анализу.

Итак, мы увидели, что побуждает китайских философов изучать русскую философию. Исследователи различных философских традиций смотрят на нее под разными углами зрения, пытаются найти в ней то, что было бы ценно конкретно для их области деятельности. Если взять исследования современной российской философии и русской религиозной мысли в Китае, то по характеру этих исследований можно выделить как оценку и критику ее (в частности, с позиции марксизма), так и позитивное принятие с целью исследования ее внутренних механизмов.

Позиция критики

Критическое осмысление русской философии в китайской исследовательской литературе ведется с разных позиций, среди которых можно выделить такие как: критика через призму марксизма, критика от «прагматизма», критика «националистических тенденций». Первая позиция встречалась чаще в 1990-х – начале 2000-х годов, когда, как уже было сказано, Россия и Китай находились приблизительно на одной и той же стадии исторического развития, марксистская философия в России лишь незадолго до этого перестала быть доминирующей, и начался разворот к религиозной философии. Китайские исследователи – в основном, марксисты – рассматривали как новые веяния в российской философии, так и русскую философию как таковую через призму их отношения к марксизму или соотношения с ним. Вторая позиция близка к первой в том, что возникла под влиянием того же марксизма и оценивает тенденции российской философии с точки зрения пользы достигнутых ей результатов. Третья позиция проявилась в сравнительном исследовании тенденций российской философии (в частности, русской идеи и неоевразийства) с тенденциями развития китайского марксизма.

Рассмотрим указанные позиции, начиная с критики через призму марксизма. Ли Сюэцзюнь упоминает некоторые исследования такого плана, в частности книгу профессора Университета Сунь Ятсена Ли Шандэ 2005 г. «Введение в советскую марксистскую философию ХХ века» [12], где в первой главе «Марксистская философия в России» автор высказывает некоторые свои взгляды на российских религиозных философов, противопоставляя мысли русских ученых марксизму-ленинизму. По словам Ли Сюэцзюня, марксизм-ленинизм здесь используется автором как «увеличительное стекло» для исследования «отступничества» русских религиозных философов, которые признавали философию Маркса только в рамках социологии, а в области философии оставались приверженцами Канта и Фихте. [11, p. 56].

Второе подобное исследование по русской философии, которое упоминает Ли Сюэцзюнь, это работа известного в Китае переводчика и исследователя русской философии директора Исследовательского отдела современной зарубежной философии Института философии Китайской академии социальных наук Ма Иньмао «Российская религиозная философия и марксизм» (2004 г.). В ней автор критикует Бердяева, Булгакова и др. за то, что они принимают лишь критику Марксом капитализма и построение им коммунистических идеалов, и замечает, что и принятие, и критика марксизма представителями русской религиозной философии в значительной степени коренится в неправильном понимании ими марксизма. Ли Сюэцзюнь и здесь отмечает, что подобная практика «взвешивания мыслей зарубежных философов на марксистских весах» в Китае – общая точка всех исследований зарубежных философий. [11, p. 56].

В то же время Ли Сюэцзюнь оговаривается, что позиция навешивания ярлыков за отказ следовать марксизму уходит в прошлое, и сейчас принято считать, что изучение русской религиозной философии поможет понять и реконструировать ее истинный дух. По его замечанию, поздние работы Ли Шандэ показывают его глубокое понимание этой установки. [11, p. 56].

Позиция критики от «прагматизма» встретилась нам в статье профессора Народного университета Китая Ань Циняня – известного в Китае и за его пределами специалиста по марксизму и исследователя русской и российской философии, с 2007 года являющегося председателем общества изучения русской философии в Китае. Эта статья посвящена современному состоянию русской философии, по сути это рецензия на сборник тезисов и докладов IV Российского философского конгресса, прошедшего в Москве, 24-28 мая 2005 г. [7] Она интересна нам как взгляд из Китая на проблемы, волнующие современных философов в России. Она содержит ряд критических замечаний, которые сводятся, в основном, к тому, что современная русская (или лучше сказать российская) философия не отвечает на вопросы, стоящие перед Россией в настоящее время. Ань Цинянь критикует философию того времени за «отрыв от реальности и игнорирование социальных потребностей»: «Конференция называлась «Философия и будущее цивилизации», но ни в одном из докладов конференции не говорилось о будущем цивилизации. Собственно говоря, в тезисах участников конференции нет дискуссии о будущем цивилизации. […] Нет анализа общества, находящегося в затруднительном положении...» [10]. По мнению Ань Циняня, Россия в процессе социальной трансформации и перехода к рыночной экономике нуждается в идеологической поддержке. Российские философские круги должны были адаптироваться к потребностям общества и обеспечивать идеологическую поддержку социальной трансформации России (в Китае такой поддержкой стала марксистская философия практического материализма). Однако, российские философские круги этого не сделали, их основные идеи полностью противоречат потребностям построения рыночной экономики [10]. Также Ань Цинянь критикует российских философов за отстаивание тезисов о презрении к материальному комфорту, сосредоточении на духовной жизни, о замене конкуренции принципом любви и создании гармоничного и дружного коллектива, которым пронизана русская мысль. Эти устремления, по мнению автора, хоть и благородны, однако, совершенно не совместимы с необходимостью обращения России к рыночной экономике для повышения производительности и улучшения материального уровня жизни людей, а также с реальностью жесткой международной конкуренции. […] С точки зрения духовной сущности, сегодняшняя русская философия – не движущая сила продвижения российских социальных изменений, а сдерживающая сила. [10].

В этой статье опять же отчетливо выражен сугубо утилитарный подход к вопросу изучения философии у китайских исследователей, который мы видели еще в начале нашей работы. По мнению автора, философия или ее исследования заслуживают внимания, только если имеют практическую ценность. Эту установку мы встретили и у профессора Чжан Байчуня, который много лет переводит и исследует русскую религиозную философию, а также одно время изучал духовные практики исихазма с помощью С. С. Хоружего, чтобы постичь и обрести духовность. В своем выступлении на мастер-классе в Институте философии РАН Профессор Чжан Байчунь озвучил такую цель своих исследований и задачу философии вообще: решить проблему отсутствия у китайцев духовности. Что примечательно, говоря об обучении духовности, он говорит следующее: «В теоретическом плане не буду говорить, потому что это практический вопрос. Что значит духовная жизнь для китайцев? Это вопрос «как правильно провести воскресенье?» […] Сидящие здесь все знают […] – в храм ходить. Но китайцы даже не знают! Для них нет такого храма. […] Как правильнее для китайцев, которые ни во что не верят? […] Вопрос не заключается, в какой жизни проводить: в духовной жизни, ясный вопрос. Главный вопрос заключается в том, «как проводить?»» [25, 35:05-36:55].

Третья из выделенных нами позиций встретилась нам в работе профессора и научного руководителя кафедры философии Восточно-Китайского педагогического университета Чжэн Иши 2014 года «Русская философия и китайская марксистская философия в XXI веке: сходства и различия». [20]. Сравнивая русскую философию XXI в. (конкретнее – концепции «новой русской идеи» и «неоевразийство») и китайский марксизм, автор выделяет несколько параметров для сравнения. Приведем рассуждения лишь по некоторым из них. Автор тоже отмечает, что, в отличие от марксизма, русская философия с ее стремлением к гуманизму, идеализму и религиозности оторвана от общества и его потребностей. Также Чжэн Иши замечает, что русская философия, хоть и является мостом между Западом и Востоком, и выполняет «функцию» слияния двух культур и формирования на этой основе новых культурных типов, но все же более враждебно относится к Западу, чем марксизм. Он же, хотя и считает критику и противодействие капитализму одной из своих теоретических целей и исторических миссий, сам по себе является явным западным продуктом и последним достижением европейской философии. Помимо этого автор выделяет в обеих философиях такие черты как «открытость» (开放) или направленность вовне, точнее на Запад, ставшую необходимостью в эпоху глобализации, и «возвращение» (回归) – направленность на свою культуру. Под «возвращением» в русской философии Чжэн Иши понимает, прежде всего, национализм, который «последние десять лет» изучается в России всеми гуманитарными и социальными науками (здесь автор приводит ряд работ соответствующей тематики). «Исследования ученых сосредоточены не только на представлении и интерпретации западных националистических теорий, но также на возрождении и построении дискурсивной традиции русского национализма в попытке использовать традиционные русские идеи, сформировавшиеся на протяжении последних столетий». И «открытость» (например, вред, нанесенный тотальной вестернизацией российскому обществу), и «возвращение» (например этническое превосходство, нетерпимость, великодержавность, хищническое сознание и стремление к победе), содержащиеся в национализме, на протяжении всей истории России часто становились инструментом, подвигавшим русский народ и все общество ненавидеть другие страны и другие народы. Национализм, как важный аспект «новой русской идеи» и «неоевразийства», влияет на исследовательскую направленность русской философии. Проводя сравнение по данному признаку, Чжэн Иши отдает китайскому марксизму пальму первенства в вопросе умеренности и рациональности в ходе его «возвращения».

Позиция позитивного принятия

И все-таки в настоящее время среди китайских ученых все больше наблюдается позитивный исследовательский интерес к русской и российской философии. Одним из факторов, способствующих этому, М. А. Маслин назвал отсутствие груза прошлой враждебности и негативных идеологических установок по отношению к России и Советскому Союзу [4, с. 179]. Многие исследователи старшего поколения учились в советских вузах и изучали марксизм-ленинизм, поэтому распад Советского Союза и последовавший за ним хаос не мог их не напугать. Китайские ученые внимательно следили за развитием философских поисков в России, отмечая их разносторонний характер: появление различных направлений (социально-политической философии, философии истории, философии культуры, философии науки и техники, философии экологии, философии образования и т. д.) показывало открытость современной академической общественности к новым темам, так или иначе связанную со сменой парадигмы из-за распада Советского Союза [19],[17]. Судьба марксизма в русской философской литературе также оставалась для китайских ученых важным объектом исследования. В некоторых работах с удовлетворением отмечалось положительное отношение к марксизму в работах российских [19] и (русских [13]) философов, что могло служить как дополнительным подтверждением научной ценности марксизма, так и обоснованием значимости исследований русской/российской философии в ситуации, когда внимание большой части китайских исследователей обратилось к философии Запада.

Например, Чжоу Лайшунь, ссылаясь на работы Т. И. Ойзермана и В. М. Межуева, отмечает, что «в целом российское академическое сообщество полностью подтвердило ценность марксистского учения и выступило за его переосмысление и завершение теоретической реконструкции на этой основе» [19]. Ма Иньмао, рассматривая проблематику русской религиозной философии, в качестве важного момента указывает то, что русские религиозные философы ранее были марксистами, подчеркивает их симпатию к марксизму, их согласие с его критикой капитализма и даже надежды на осуществление коммунизмом определенных шагов, которые упускает из виду Христианство [13]. И даже в вопросе установления Царства Божьего на земле Ма Иньмао, на наш взгляд, усматривает созвучие идей русской философии и марксизма (а именно его учения о человеке как творце истории): он особо отмечает тот момент, что большинство религиозных философов выступает против пассивного ожидания, за активное участие людей, полагая, что именно в творческом поведении человека можно осуществить второе пришествие Христа, чтобы установить Царство Божие на земле [13]. Также положительной характеристикой русских философов для Ма Иньмао служит то, что даже после ухода от марксизма и обращения к религиозной философии они не перестали думать о благе общества, которое надеются привести к Царству Божьему через преобразования мира людей в соответствии с христианским мировоззрением [13].

Помимо взаимосвязи русской мысли с марксизмом у китайских исследователей вызывают интерес и уважение общезначимые идеи, представляющие ценность для мировой общественности и культуры в целом. Например, профессор Ань Цинянь в статье о гуманитарном толковании концепции Бога Бердяевым пишет что западное понимание гуманизма как гедонизма и победы человека над природой стало одной из причин кризиса человеческого существования, когда выживанию человечества угрожают экологический кризис, нехватка ресурсов и опасность ядерной войны. Концепция же Н. Бердяева, объединяющая человека и Бога, способная ограничить тенденции гедонизма и индивидуального превосходства человека, в данной ситуации заслуживает, как минимум, глубоких размышлений [8]. Выдвижение духа на первый план, попытку исправить ошибки и односторонность нигилизма, предпринятую в философии Н. Бердяева и С. Франка, отмечает и Ма Иньмао, называя это «крупным вкладом русских мыслителей в мировую культуру». [13, P. 26].

Вопрос духовности русской религиозной философии активно поднимает в своих работах профессор Чжан Байчунь. Для него это не просто объект исследования и обсуждения. На протяжении многих лет он пытается проникнуться этим явлением, изучая духовные традиции православной церкви, духовные практики исихазма, к которым пришел через сочинения С. С. Хоружего. Об этом он упомянул на мастер-классе по философии в Институте Философии РАН [25, 37:46], а также в некрологе, написанном им после смерти С. С. Хоружего [18]. Здесь автор делится интересными и довольно нестандартными для китайского ученого мыслями, которые стоит рассмотреть чуть подробнее.

В тексте некролога профессор Чжан Байчунь изложил историю своего пути к постижению русской религиозной философии, которая весьма интересна и как факт, и в свете его более ранних высказываний о том, что у подавляющего большинства китайцев отсутствует духовность, что они не знают, что это такое, и что значит жить духовной жизнью. [25, 35:05-36:55]. По его словам, с некоторых пор он сам имел некую неопределенную и необъяснимую потребность, которую уже позже назвал для себя духовной потребностью. В желании ее удовлетворить, он начал свои поиски философии, отличной от той, что он знал тогда. Учась в России, он познакомился с творчеством Н. Бердяева, которое прояснило ему, к какой области и уровню принадлежали его потребности. Увлекшись Бердяевым и его философией, Чжан Байчунь перевел большое количество его трудов, написал много исследований его мысли, а позже исследовал и других религиозных философов. И лишь познакомившись с творчеством С. С. Хоружего, ученый понял, что переводить и пересказывать мысли русских философов – это неверный путь исследования русской религиозной философии. Необходимо было окунуться в Православие, причем не с богословской точки зрения, а с практической – обряды, этикет, религиозные эмоции, религиозное поведение. Посещая православные храмы, ученый заметил, что «обычные православные христиане каждое воскресенье ходят в церковь на богослужение – это их богослужебная жизнь. Я смутно чувствовал, что […] это и духовная их жизнь. […] Я начал задумываться над вопросом как неверующий и не адепт какой-либо существующей религии, как мне проводить воскресенье? […] Это очень серьезный вопрос, но я озадачен и даже не знаю, где найти ответ». (Эту же мысль профессор Чжан Байчунь неоднократно высказывал и в интервью, и в своих работах). От верующих мирян, живущих «духовной жизнью» только по воскресеньям, ученый при помощи книг С. С. Хоружего перешел к изучению монахов, живущих духовной жизнью каждый день, а также к изучению духовных традиций Православной Церкви, и реконструкции традиций медитации. «Я действительно хотел понять, что такое медитация. Что делают монахи? Какова цель и значение их практики? Решение этих проблем позволило бы мне понять, что такое духовная жизнь в общем смысле. По крайней мере, на примере православных монахов увидеть, какова настоящая духовная жизнь». [18]

Эти откровенные строки ясно показывают нам, насколько трудно дается китайцам изучение русской религиозной философии – философии, в которой, по словам самого Чжан Байчуня, «полно духовности», в отличие от китайской и западной философии [25, 30:43]. Чтобы в полной мере понять русскую философию, китайцы одновременно с ней обязательно изучают и Православие [25, 37:01], и русскую литературу. Тем не менее, как мы видим, изучение данного культурного пласта не всегда дает ответы на такие сложные вопросы, как «что такое духовность» и «как жить духовной жизнью».

Позитивное принятие ученым данного аспекта русской философии, как можно увидеть, не только само происходит в практической плоскости – в попытках изучить явление путем погружения в него с целью дать ответ на свои личные вопросы, удовлетворить свои личные потребности, но и имеет, как мы писали выше, также практическую задачу – предложить философское решение вопроса духовной жизни для китайцев, в культуре которых отсутствует религиозность, и, следовательно, духовность как таковая. Таким образом, аргумент от прагматизма мы встречаем не только в рамках критики, но и в рамках ее «апологии».

 Заключение

Подводя итог нашему исследованию вопроса о современном изучении русской и российской философии в Китае, можно сказать, что это довольно активно развивающаяся область знания, в которой сами китайцы видят большие перспективы – как в плане расширения научных контактов, обучения у русских философов и ученых, понимания западной философии через критику и исследования российских философов, так и в плане понимания политических шагов и интерпретации определенных событий в обществе и истории, а также заимствования из русской философии определенных концепций, идей, способов осмысления актуальных тем, решения вопросов и т. д., например, концепция национальной идеи, духовность и т. д. То есть, на вопрос, есть ли еще преемственность и момент обучения у российских философов, можно с определенной долей уверенности дать положительный ответ.

Как мы увидели, многие авторы исследований в Китае в качестве обоснования для изучения китайцами русской философии указывают чисто утилитарные цели – с ее помощью попытаться решить проблемы, с которыми столкнулись китайцы в период модернизации и глобализации.

При этом мы увидели, что нет однозначно позитивного или однозначно негативного отношения китайских исследователей к этой области. Мы привели примеры из разных работ разного времени написания, где есть как критика, так и позитивное принятие основных идей, проблематики, способов решения поставленных вопросов и т. д. При этом, даже с позиции марксизма китайцы в целом не склонны критиковать русскую философию лишь за ее религиозность. К примеру, в разделе о критике мы выявили следующие моменты, ставшие поводом для таковой: 1) неполное признание марксистской философии, а лишь отдельных ее компонентов (Ли Шандэ, Ма Иньмао); 2) в сравнении с марксизмом более ярковыраженный национализм – как аспект «новой русской идеи» и «неоевразийства» – в процессе «возвращения к корням» (Чжэн Иши); 3) отсутствие, в отличие от марксизма, практической применимости результатов философского дискурса (Чжэн Иши, Ань Цинянь).

Тем не менее, все больше исследователей дают высокую оценку некоторым аспектам российской философии, среди которых, что ожидаемо, указываются симпатии к марксизму философов Серебряного века и призывы к его переосмыслению и завершению теоретической реконструкции на этой основе среди философов постсоветского периода. Однако, заслужил одобрения, например, и такой аспект, как побуждение к активному участию людей в реализации Царства Божьего на земле (Ма Иньмао), в чем, как нам кажется, исследователь усмотрел созвучие с учением Маркса о человеке. Высокой оценки удостоились и попытки русской религиозной философии осуществить реорганизацию и модернизацию традиционной культуры (Православия) в изменяющихся реалиях, что может помочь китайским мыслителям выработать свою стратегию по модернизации традиционной культуры для современного Китая (Ань Цинянь). Помимо этого китайские философы видят перспективы осмысления концепции богочеловечества в русской философии, которая может быть противопоставлена гедонизму и индивидуализму, приведшим к кризису человеческого существования (Ань Цинянь). Также учеными особо отмечается такая черта русской философии как духовность, изначально чуждая и непонятная китайцам, но, по мнению профессора Чжан Байчуня, являющаяся необходимой стороной жизни каждого человека, а значит, достойная изучения с целью построения соответствующих концепций в китайской философии.

Помимо конкретных примеров, показывающих причины и цели интереса китайских исследователей к русской философии, мы можем проследить и общий подход в изучении русской мысли: он заключается в практичности, утилитарности тех или иных достижений, которые демонстрирует изучаемая философия. Как мы заметили, все, что нравится китайцам в русской философии, они в дальнейшем планируют каким-либо образом использовать на благо китайской мысли или китайского общества. Такой подход к исследуемым вопросам может быть сформирован под влиянием совокупности таких факторов, как историческое преобладание практической философии, и прикладного характера знаний в Китае в целом, а также влияние марксистской идеи о преобладании практики над теорией.

Библиография
1. Лю Ц. Русская идея Ф. М. Достоевского. Взгляд из Китая (1918–1949) [Текст] / Ц. Лю // Молодой ученый. – 2014. – N4. – С. 779-781.
2. Обсуждение докладов // Тетради по консерватизму.-2014. 2 (1). Сс. 29-30.
3. Поповкин А. В. Конфуцианский ритуал и православная этика: миссионерство как форма диалога культур // Россия и АТР. 2012. №2. [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://cyberleninka.ru/article/n/konfutsianskiy-ritual-i-pravoslavnaya-etika-missionerstvo-kak-forma-dialoga-kultur (дата обращения: 02.12.2021).
4. Русская философия за рубежом: история и современность : коллективная монография / кол. авт. ; под ред. проф. М. А. Маслина ; сост. проф. Л. Е. Моторина. – Москва : КНОРУС, 2017. – 454 с.
5. Философия и будущее цивилизации. Тезисы докладов и выступлений IV Российского философского конгресса (Москва, 24-28 мая 2005 г.). – в 5 т. М.: 2005.
6. Цянь Сюнь. Марксизм и конфуцианство / пер. В. Г. Буров [Электронный ресурс] Режим доступа: https://naukarus.com/marksizm-i-konfutsianstvo-ot-perevodchika. Дата обращения: 15.11.2021
7. Чумаков А. Н., Чжан Б. Философия как матрица и духовный код культуры: российско-китайский диалог // Философия политики и права.-2020, №11.-Сс. 118-136.
8. Ань Цинянь. Гуманистическая трактовка концепции Бога у Н.А. Бердяева. [安启念. 别尔嘉耶夫对上帝概念的人道主义阐释] 23.03.2021.-[Digital source].-URL: http://www.pacilution.com/ShowArticle.asp?ArticleID=11307.-Accessed: 14.10.2021
9. Ань Цинянь. Куда идет Россия: русская философия после распада Советского Союза [俄罗斯向何处去:苏联解体后的俄罗斯哲学].-Renmin University of China Press, 2003.-426 с.
10. Ань Цинянь. Российская философия и социальные перемены в России-свобода или хлеб. 俄罗斯哲学与俄罗斯的社会变革––要自由还是面包. [Digital source]. URL:  https://xw.qq.com/partner/vivoscreen/20190110A1HKG000?vivoRcdMark=1 Accessed: 15.07.2021.
11. Ли Сюэцзюнь. Русская религиозная философия глазами китайских ученых [黎学军.中国学者眼里的俄国宗教哲学] // Мировая религиозная культура 2017. 04. p. 55-58. [Digital source] URL: https://mkszy.gxau.edu.cn/kygz/kykt/content_255256. Accessed 25.07.2021.
12. Ли Шандэ. Введение в философию советского марксизма XX в. [李尚德. 20世纪苏联马克思主义哲学导论]. Пекин: Шэхуэй кэсюэ вэньсянь чубаньшэ. – 2004. – 732 p.
13. Ма Иньмао. Мысли и основные достижения русской религиозной философии Серебряного века [马寅卯. 白银时代俄罗斯宗教哲学的思想路向和主要贡献] // Академический журнал Чжэцзяна. – 1999. №6. – сс. 25-32. DOI: 10. 16235/ j. cnki. 33-1005/ c. 1999. 06. 004.
14. Русская идея. 俄罗斯思想. [Digital source].-URL: http://www.dushu369.com/qtyd/HTML/51587.html. Accessed 25.07.2021.
15. 萨莫依洛夫。N. A. 。 孔子伦理和俄罗斯的社会思想(历史和现代) Кунцзы луньли хэ Элосы дэ шэхуй сысян (лиши хэ сяньдай) [Н. А. Самойлов. Этика Конфуция и общественная мысль России (история и современность)] // 第八届世界入学大会论文集 (下)。曲阜, 2017. 37-39. [Сборник докладов, представленных на 8-й Всемирный форум по изучению конфуцианства]. Т. 3. Цюйфу, 2017. С.37-39.
16. Сто лет истории партии · Чтение на каждый день. 18 января // исп. ред. Лу Цзя. [党史百年·天天读. 1月18日] [Digital source] URL: https://www.12371.cn/2021/01/17/ARTI1610851743477328.shtml. (Accessed: 20.10.2021).
17. Ценностные ориентации и исследования русской философии в XXI веке [21世纪俄罗斯哲学的价值取向与研究]. – [Digital sourse]. – URL: https://www.yzthesis.com/lunwen/zhexue/waiguozhexue/2018-02-19/38840.html. (Accessed: 25.10.2021).
18. Чжан Б. Чжан Байчунь оплакивает русского философа С. С. Хоружего: современный Диоген. Я нашел Человека с большой буквы [张百春悼俄罗斯哲学家霍鲁日:当代第欧根尼,寻找大写的人].-[Digital sourcce].-URL: https://www.thepaper.cn/newsDetail_forward_9527234.-Accessed: 01.11.2021.
19. Чжоу Лайшунь. Пограничные проблемы и тенденции развития современной российской философии [周来顺. 当代俄罗斯哲学前沿问题及其发展趋势]. 01.09.2011.-[Digital source].-URL: http://www.dswxyjy.org.cn/n1/2019/0617/c427163-31158560.html.-Accessed: 25.10.2021.
20. Чжэн Иши. Русская философия и китайская марксистская философия в XXI веке: сходства и различия. [郑忆石. 相同与相异:21世纪的俄罗斯哲学与中国马克思主义哲学 // 社会科学家(桂林)].-2014, 10.-[Digital source].-URL: http://www.cssn.cn/mkszy/mkszyzx/201501/t20150130_1498443.shtml.
21. Евлампиев И. И. неклассическая философия сознания в повести Ф. М. Достоевского «Записки из подполья» [Видеозапись] / мод. Ду Юйпэн.-[Электронный ресурс].-Зап. видеоконф. В Zoom.-Режим доступа: https://mp.weixin.qq.com/s/EAWOXdYjc1wPcmCMEpNIpA.-Дата обращения: 10.11.2021.
22. Козырев А. П. Основные концепции русской философии [Видеозапись] / мод. Ду Юйпэн.-[Электронный ресурс].-Зап. видеоконф. В Zoom.-Режим доступа: https://mp.weixin.qq.com/s/4Uep4P7zVgrRma1sip963A.-Дата обращения: 10.11.2021.
23. Маслин М. А. Философские взгляды на русские идеи в творчестве Достоевского [Видеозапись] / мод. Чжан Байчунь.-[Электронный ресурс].-Зап. видеоконф. В Zoom.-Режим доступа: https://m.bilibili.com/video/BV12q4y197cd?p=1&share_medium=iphone&share_plat=ios&share_session_id=3AFBBA3E-E02C-439B-8494-C799EFFB12DD&share_source=WEIXIN&share_tag=s_i×tamp=1634883116&unique_k=9gmPo0.-Дата обращения: 10.11.2021.
24. Синеокая Ю. В. Фридрих Ницше как индикатор смены философских парадигм в России [Видеозапись] / мод. Ду Юйпэн.-[Электронный ресурс].-Зап. видеоконф. В Zoom.-Режим доступа: https://mp.weixin.qq.com/s/3WMkngpfdTDGfcrvxyfSXA.-Дата обращения: 10.11.2021.
25. Чжан Байчунь. Современная философия в Китае и специфика китайских исследований русской философии [Видеозапись] / мод. Ю. В. Синеокая.-[Электронный ресурс].-Зап. видеоконф. В Zoom.-24.12.2019. [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://iphras.ru/24_12_19.htm.
References
1. Lyu Ts. Russkaya ideya F. M. Dostoevskogo. Vzglyad iz Kitaya (1918–1949) [Tekst] / Ts. Lyu // Molodoi uchenyi. – 2014. – N4. – S. 779-781.
2. Obsuzhdenie dokladov // Tetradi po konservatizmu.-2014. 2 (1). Ss. 29-30.
3. Popovkin A. V. Konfutsianskii ritual i pravoslavnaya etika: missionerstvo kak forma dialoga kul'tur // Rossiya i ATR. 2012. №2. [Elektronnyi resurs]. Rezhim dostupa: https://cyberleninka.ru/article/n/konfutsianskiy-ritual-i-pravoslavnaya-etika-missionerstvo-kak-forma-dialoga-kultur (data obrashcheniya: 02.12.2021).
4. Russkaya filosofiya za rubezhom: istoriya i sovremennost' : kollektivnaya monografiya / kol. avt. ; pod red. prof. M. A. Maslina ; sost. prof. L. E. Motorina. – Moskva : KNORUS, 2017. – 454 s.
5. Filosofiya i budushchee tsivilizatsii. Tezisy dokladov i vystuplenii IV Rossiiskogo filosofskogo kongressa (Moskva, 24-28 maya 2005 g.). – v 5 t. M.: 2005.
6. Tsyan' Syun'. Marksizm i konfutsianstvo / per. V. G. Burov [Elektronnyi resurs] Rezhim dostupa: https://naukarus.com/marksizm-i-konfutsianstvo-ot-perevodchika. Data obrashcheniya: 15.11.2021
7. Chumakov A. N., Chzhan B. Filosofiya kak matritsa i dukhovnyi kod kul'tury: rossiisko-kitaiskii dialog // Filosofiya politiki i prava.-2020, №11.-Ss. 118-136.
8. An' Tsinyan'. Gumanisticheskaya traktovka kontseptsii Boga u N.A. Berdyaeva. [安启念. 别尔嘉耶夫对上帝概念的人道主义阐释] 23.03.2021.-[Digital source].-URL: http://www.pacilution.com/ShowArticle.asp?ArticleID=11307.-Accessed: 14.10.2021
9. An' Tsinyan'. Kuda idet Rossiya: russkaya filosofiya posle raspada Sovetskogo Soyuza [俄罗斯向何处去:苏联解体后的俄罗斯哲学].-Renmin University of China Press, 2003.-426 s.
10. An' Tsinyan'. Rossiiskaya filosofiya i sotsial'nye peremeny v Rossii-svoboda ili khleb. 俄罗斯哲学与俄罗斯的社会变革––要自由还是面包. [Digital source]. URL:  https://xw.qq.com/partner/vivoscreen/20190110A1HKG000?vivoRcdMark=1 Accessed: 15.07.2021.
11. Li Syuetszyun'. Russkaya religioznaya filosofiya glazami kitaiskikh uchenykh [黎学军.中国学者眼里的俄国宗教哲学] // Mirovaya religioznaya kul'tura 2017. 04. p. 55-58. [Digital source] URL: https://mkszy.gxau.edu.cn/kygz/kykt/content_255256. Accessed 25.07.2021.
12. Li Shande. Vvedenie v filosofiyu sovetskogo marksizma XX v. [李尚德. 20世纪苏联马克思主义哲学导论]. Pekin: Shekhuei kesyue ven'syan' chuban'she. – 2004. – 732 p.
13. Ma In'mao. Mysli i osnovnye dostizheniya russkoi religioznoi filosofii Serebryanogo veka [马寅卯. 白银时代俄罗斯宗教哲学的思想路向和主要贡献] // Akademicheskii zhurnal Chzhetszyana. – 1999. №6. – ss. 25-32. DOI: 10. 16235/ j. cnki. 33-1005/ c. 1999. 06. 004.
14. Russkaya ideya. 俄罗斯思想. [Digital source].-URL: http://www.dushu369.com/qtyd/HTML/51587.html. Accessed 25.07.2021.
15. 萨莫依洛夫。N. A. 。 孔子伦理和俄罗斯的社会思想(历史和现代) Kuntszy lun'li khe Elosy de shekhui sysyan (lishi khe syan'dai) [N. A. Samoilov. Etika Konfutsiya i obshchestvennaya mysl' Rossii (istoriya i sovremennost')] // 第八届世界入学大会论文集 (下)。曲阜, 2017. 37-39. [Sbornik dokladov, predstavlennykh na 8-i Vsemirnyi forum po izucheniyu konfutsianstva]. T. 3. Tsyuifu, 2017. S.37-39.
16. Sto let istorii partii · Chtenie na kazhdyi den'. 18 yanvarya // isp. red. Lu Tszya. [党史百年·天天读. 1月18日] [Digital source] URL: https://www.12371.cn/2021/01/17/ARTI1610851743477328.shtml. (Accessed: 20.10.2021).
17. Tsennostnye orientatsii i issledovaniya russkoi filosofii v XXI veke [21世纪俄罗斯哲学的价值取向与研究]. – [Digital sourse]. – URL: https://www.yzthesis.com/lunwen/zhexue/waiguozhexue/2018-02-19/38840.html. (Accessed: 25.10.2021).
18. Chzhan B. Chzhan Baichun' oplakivaet russkogo filosofa S. S. Khoruzhego: sovremennyi Diogen. Ya nashel Cheloveka s bol'shoi bukvy [张百春悼俄罗斯哲学家霍鲁日:当代第欧根尼,寻找大写的人].-[Digital sourcce].-URL: https://www.thepaper.cn/newsDetail_forward_9527234.-Accessed: 01.11.2021.
19. Chzhou Laishun'. Pogranichnye problemy i tendentsii razvitiya sovremennoi rossiiskoi filosofii [周来顺. 当代俄罗斯哲学前沿问题及其发展趋势]. 01.09.2011.-[Digital source].-URL: http://www.dswxyjy.org.cn/n1/2019/0617/c427163-31158560.html.-Accessed: 25.10.2021.
20. Chzhen Ishi. Russkaya filosofiya i kitaiskaya marksistskaya filosofiya v XXI veke: skhodstva i razlichiya. [郑忆石. 相同与相异:21世纪的俄罗斯哲学与中国马克思主义哲学 // 社会科学家(桂林)].-2014, 10.-[Digital source].-URL: http://www.cssn.cn/mkszy/mkszyzx/201501/t20150130_1498443.shtml.
21. Evlampiev I. I. neklassicheskaya filosofiya soznaniya v povesti F. M. Dostoevskogo «Zapiski iz podpol'ya» [Videozapis'] / mod. Du Yuipen.-[Elektronnyi resurs].-Zap. videokonf. V Zoom.-Rezhim dostupa: https://mp.weixin.qq.com/s/EAWOXdYjc1wPcmCMEpNIpA.-Data obrashcheniya: 10.11.2021.
22. Kozyrev A. P. Osnovnye kontseptsii russkoi filosofii [Videozapis'] / mod. Du Yuipen.-[Elektronnyi resurs].-Zap. videokonf. V Zoom.-Rezhim dostupa: https://mp.weixin.qq.com/s/4Uep4P7zVgrRma1sip963A.-Data obrashcheniya: 10.11.2021.
23. Maslin M. A. Filosofskie vzglyady na russkie idei v tvorchestve Dostoevskogo [Videozapis'] / mod. Chzhan Baichun'.-[Elektronnyi resurs].-Zap. videokonf. V Zoom.-Rezhim dostupa: https://m.bilibili.com/video/BV12q4y197cd?p=1&share_medium=iphone&share_plat=ios&share_session_id=3AFBBA3E-E02C-439B-8494-C799EFFB12DD&share_source=WEIXIN&share_tag=s_i×tamp=1634883116&unique_k=9gmPo0.-Data obrashcheniya: 10.11.2021.
24. Sineokaya Yu. V. Fridrikh Nitsshe kak indikator smeny filosofskikh paradigm v Rossii [Videozapis'] / mod. Du Yuipen.-[Elektronnyi resurs].-Zap. videokonf. V Zoom.-Rezhim dostupa: https://mp.weixin.qq.com/s/3WMkngpfdTDGfcrvxyfSXA.-Data obrashcheniya: 10.11.2021.
25. Chzhan Baichun'. Sovremennaya filosofiya v Kitae i spetsifika kitaiskikh issledovanii russkoi filosofii [Videozapis'] / mod. Yu. V. Sineokaya.-[Elektronnyi resurs].-Zap. videokonf. V Zoom.-24.12.2019. [Elektronnyi resurs]. Rezhim dostupa: https://iphras.ru/24_12_19.htm.

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Тема рецензируемой статьи обладает несомненной актуальностью. В нашей стране хорошо известна древнекитайская философия, а вот о современном состоянии философских исследований в Китае широкие круги читателей в наше стране знают немного. Избранная тема интересна и с точки зрения «универсальности» русской философии: большинство отечественных философов 19-20 вв. стремились продолжить те или иные линии мировой (чаще всего, разумеется, западноевропейской) философии, но на поверку выходило, что претензии на универсальное значение их поисков оказывались не вполне состоятельными. Поэтому восприятие русской мысли в Китае, стране совершенно иной философской культуры, может оказаться плодотворным для переосмысления соотношения «национального» и «всемирного» в отечественной философии. Следует сразу сказать, что ожидания от названия статьи оправдываются лишь отчасти. В ней, например, отсутствует полноценное введение, которое помогло бы читателю сориентироваться в проблематике статьи, автор сразу же начинает с указания на множество частных фактов, которые, возможно, и не следует упоминать в статье, если она претендует на концептуальный характер. Если же все эти указания оставить без изменения, то текст напоминает какой-то формальный отчёт, а не результат вдумчивого осмысления феноменов межкультурного взаимодействия. Кажется, что наиболее «нагруженными» в теоретическом отношении являются цитаты из работы М. А. Маслина, трудно увидеть следы самостоятельного творческого поиска автора. Далее, текст статьи «плохо организован»: в нём нет единого сюжета, очень большие абзацы, содержащие обширные перечни имён, названий книг, точек зрения и т.п., перемежаются с абзацами, состоящими из одного-двух предложений. Из-за этого изложение выглядит «прерывистым», тематически и стилистически неоднородным. Конечно, у рецензируемой статьи имеются и достоинства. Главное из них, как представляется, состоит в том, что представленный текст может служить стимулом для пробуждения интереса к заявленной теме и включения в работу новых исследователей: «конспект» важных источников уже представлен, и можно переходить к творческому осмыслению материала, который нашёл в нём отражение. В тексте осталось много выражений, неудачных с синтаксической или стилистической точки зрения, а также ошибок, которые обязательно нужно будет исправить до публикации статьи в научном журнале. Приведём хотя бы несколько примеров: «с позиции критики, хоть и немного под другим углом …» (неудачное выражение, можно предполагать, что речь идёт о «точке зрения», хотя из формулировки это непосредственно и не следует); «странно, однако эту же установку…» («однако» следовало выделить с обеих сторон); «так и принятие, в основном исходит…» (то же самое следует сказать и о «в основном»); «только недавно перестала быть доминирующей …» («незадолго до этого»?); «неследование марксизму…» («отказ следовать»?) и т.д. Курьёзным является и выражение «русско-философский бум», оно способно напомнить о чём угодно, но только не о восприятии русской философии в зарубежных странах. На основании сказанного приходится констатировать, что статья на интересную для широкого круга читателей тему не может быть признана готовой к публикации, в ней явно не просматривается какой-то единый концептуальный подход, множество интересных фактов оставлены в тексте без должного осмысления, да и «качество» текста в целом не может быть признано соответствующим требованиям, предъявляемым к научным публикациям. Рекомендую отправить статью на доработку.

Результаты процедуры повторного рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Актуальность исследования обусловлена, прежде всего, тем, что в современном цифровом мире, как отмечает автор статьи, возрастает интенсивность научной коммуникации с китайскими учёными. Расширяются варианты сотрудничества в области образовательной и научно-исследовательской деятельности, в том числе по гуманитарным научным направлениям. Одним из них является русская философия. Причём, спектр вопросов, вызывающих активный интерес со стороны китайской научной общественности, весьма широк и многообразен. Они касаются марксизма, социальной и политической философии, а также религиозной философии. Для участия в обсуждении данных вопросов приглашаются российские специалисты. Причём в связи с пандемией многие семинары, конференции и т.п. перенеслись в онлайн среду, что, по наблюдениям автора статьи, позволило значительно расширить аудиторию участников, среди которых китайские студенты, молодые исследователи. В этой связи автор статьи обращает внимание на следующую особенность, характерную для XX века: во времена СССР китайские учёные интересовались исследованиями марксизма. Однако в 1960-е гг. заинтересованность сменилась критикой, что произошло после советско-китайского раскола. А 1991 г. вектор исследований резко сместился в сторону Запада. В этой связи автор задаёт логичный вопрос: «Чем же обусловлен такой живой и растущий интерес к русской мысли в XXI в.?» В статье представлены оригинальное осмысление и анализ исследуемого феномена с позиции интеллектуальных трендов постмодернизма. Предмет исследования – позиции китайских исследователей в отношении достижений русской и российской философии. Методы исследования: метаанализ как интеграция, обобщение и философское осмысление результатов рассмотрения ряда статей, докладов и интервью видных представителей изучаемого научного направления в Китае, написанные за последние 20 лет, включая тексты, опубликованные в октябре 2021 г. Научная новизна заключается в выявлении основных причин обращения китайских ученых к наследию русской философии, а также выделении двух противоположных позиции в его отношении – критика и принятие – и их обосновании. Статья состоит из введения, основной части, заключения и списка литературы, включающего в себя 25 источников. Из них 13 на китайском языке. Основная часть работы имеет чёткую логико-смысловую структуру и представлена 3 рубриками: «Причины и цели изучения русской философии в Китае», «Позиция критики», «Позиция позитивного принятия». В первом разделе автор исходит из того, что «в характеристиках русской и китайской философии (в частности, конфуцианства) можно усмотреть некие схожие черты, которые могли бы стать отправными точками для взаимного исследования». Одна из них, как аргументированно утверждает автор, касается осмысления порядка общественной жизни, этических принципов, ценностных оснований совместной жизни людей. Вторая логически связана с первой и заключается в следующем: «и та, и другая философии – практические, нацеленные на улучшение мира, а не лишь на его познание и теоретическое понимание». В этой связи автор обнаруживает интересную тенденцию. Так, начиная с 1980-х гг. китайская научная и партийная общественность активно пытается встроить конфуцианство в архитектуру «марксизма с китайской спецификой» в рамках возвращения к традиционным ценностям. Сходный тренд наблюдается российской философии XXI в., а именно происходит осмысление традиции как духовной основы российского самосознания. Это, по наблюдению автора статьи, пробудило новый интерес китайских исследователей к развитию русской и российской философской мысли. Обобщая результаты исследований причин и целей изучения русской философии в Китае, автор делает обоснованный вывод о том, что они, по сути, прагматичны. Например, многие китайские учёные полагают, что научные подходы русской философии помогут выявить и определить национальную идею Китая, будут полезны в конструировании «проблемы духовности» китайцев в XXI веке, в условиях бурно развивающегося цифрового мира. Более того, изучение русской философии, по мнению китайских учёных, даст возможность более глубокого понимания западной философии и «ключ» для её грамотной, конструктивной критики, опирающееся на иные мировоззренческие позиции.
В следующем разделе «Позиция критики» автор анализирует соответствующие мнения. В результате выделяет три основные позиции в китайском философском дискурсе: критика через призму марксизма, критика от «прагматизма», критика «националистических тенденций». Сторонники первой позиции, которая сформировалась в 1990-х – начале 2000-х годов и выражалась преимущественно китайскими исследователями-марксистами, состоит в рассмотрении новых веяний в российской и русской философии как таковой через призму их отношения к марксизму или соотношения с ним. Вторая позиция также возникла под влиянием марксизма. Её приверженцы, как указывает автор статьи, оценивают «тенденции российской философии с точки зрения пользы достигнутых ей результатов». Третья позиция, выявленная автором статьи, основана на сравнительном исследовании тенденций российской философии (в частности, русской идеи и неоевразийства) и тенденций развития китайского марксизма.
В разделе «Позиция позитивного принятия» автор, основываясь на обширном эмпирическом материале, автор констатирует: «.. в настоящее время среди китайских ученых все больше наблюдается позитивный исследовательский интерес к русской и российской философии». В этой связи как констатирует автор, у китайских исследователей «вызывают интерес и уважение общезначимые идеи, представляющие ценность для мировой общественности и культуры в целом». В качестве примера автором статьи приводится точка зрения профессор Ань Цинянь в статье о гуманитарном толковании концепции Бога Бердяевым. В частности, он пишет, что «западное понимание гуманизма как гедонизма и победы человека над природой стало одной из причин кризиса человеческого существования, когда выживанию человечества угрожают экологический кризис, нехватка ресурсов и опасность ядерной войны». В данном разделе автор подчёркивает, что китайские учёные считают перспективными идеи духовности, высказанными русскими философами и их развитие российскими учёными с опорой на современные реалии. Этот опыт китайские философы считают ценным и полезным для создания собственной идеи духовности, близкой китайскому народу.
В заключении автор подводит итоги исследований и отмечает, что столь активный, позитивный интерес китайских учёных к идеям русской и российской философии открывает новые направления научной коммуникации. В этой связи автор подчёркивает, что «даже с позиции марксизма китайцы в целом не склонны критиковать русскую философию лишь за ее религиозность». Вместе с тем, рассматривая вопросы духовности, раскрывающиеся как в русской, так и российской философии, автор статьи приводит мнение профессора Чжан Байчуня, который считает, что духовность является необходимой стороной жизни каждого человека, а значит, достойна изучения с целью построения соответствующих концепций в китайской философии.
Итак, статья имеет логическую структуру, написана грамотным научным языком. Материал изложен чётко и последовательно. Выводы могут быть интересны как для представителей философского сообщества, так и для теологов, политологов, психологов, культурологов, социологов, специалистов в области междисциплинарных исследований. Соответственно, данное исследование перспективно и представляет интерес для широкой читательской аудитории.
Однако некорректным и даже провокационным выглядит утверждение автора статьи, сделанное в выводе раздела: «Позиция позитивного принятия». А именно: «…предложить философское решение вопроса духовной жизни для китайцев, в культуре которых отсутствует религиозность, и, следовательно, духовность как таковая». Во-первых, не понятно, на каком основании между духовностью и религиозностью стоит знак «равенства»? Атеистическое мировоззрение не является показателем отсутствия духовности как отдельного человека, так и общества. Полагаю, автору известны реальные жизненные примеры и научные труды, показывающие, что человек с атеистическим мировоззрением может быть духовным, а человек, заявляющий о своей религиозности, демонстрировать полное отсутствие духовности. Хочется напомнить, что Сталин и Гитлер были крещёнными. И, в отличие от Сталина, Гитлер не планировал в случае победы отказываться от религии и строить атеистическое общество. Кроме того, солдаты его армии не заявляли о своём атеизме, когда строили концлагеря. Это хорошо показано в фильме «Собибор» К. Хабенского. В этой связи хочется спросить автора статьи, а наши деды, герои ВОВ и носители коммунистического, атеистического мировоззрения, они, что были бездуховными, когда совершали подвиги, спасая человечество от жестокости нацизма?
Во-вторых, не понятно, почему китайцы лишены духовности? Автор ссылается на мнение отдельных китайских учёных. Но правильно ли передан их смысл, может быть это проблема не точного смыслового перевода? После прочтения статьи складывается впечатление, что речь идёт скорее о специфике интерпретации духовности в русской и китайской философии.
Кроме этого утверждение, что "...решение вопроса духовной жизни для китайцев, в культуре которых отсутствует религиозность, и, следовательно, духовность как таковая»" входит в противоречие с результатами исследования автора, описанными в статье автором: «в характеристиках русской и китайской философии (в частности, конфуцианства) можно усмотреть некие схожие черты, которые могли бы стать отправными точками для взаимного исследования».
Поэтому предлагаю внести коррективы, прояснив смысл понятий «религиозность», «духовность». И чётко аргументировать свою позицию в отношении данных понятий и их интерпретации в контексте мировоззренческих и социокультурных ценностей китайцев.
Замечания главного редактора 01.07.2022: "Автор частично учел замечания рецензентов. Материал может быть опубликован в настоящем виде".